Во-первых, на оккупированных территориях не чинили препятствий открытию церквей верующими христианами - без различия юрисдикций: столь тонкие вопросы грубых немцев не интересовали.
Известная Псковская миссия (в которой число вновь открытых храмов исчислялось сотнями), как и митрополит Виленский Сергий (Воскресенскиц) пребывали в юрисдикции нашей (полсоветской) Церкви, и никакой другой.
Более того, на оккупированных территориях немцы никаких священников Русской зарубежной церкви - вследствие их строго патриотических, а то и монархических, воззрений.
Хотя в Воскресенском кафедральном соборе в том же Берлине - священство РПЦЗ служило литургию все годы войны, последний раз - в Пасху 1945 г. После чего приходской совет, Кулу влились и советские военные проголосовал за переход в Московскую Патриархию. После этого никакие священнослужители этого храма советской администрацией не премледовались.
Русская Церковь после войны относилась к зарубежному клиру как братьям: см. материалы Всеправославного совещания 1948.

В том числе и потому, что Синод РПЦЗ никого никогда не призывал "петь осанну гитлеровским оккупантам".