Марат Нигамадзянов: «В республике около 70 процентов сетей находятся в изношенном состоянии. Чтобы хотя бы поддерживать текущий уровень, нужно заменять порядка 4 процентов сетей в год, но фактически удается выполнять около 2 процентов» Марат Нигамадзянов: «В республике около 70 процентов сетей находятся в изношенном состоянии. Чтобы хотя бы поддерживать текущий уровень, нужно заменять порядка 4 процентов сетей в год, но фактически удается выполнять около 2 процентов» Фото: Сергей Елагин

«Коллеги из Удмуртии и Пермского края жалуются, что там прямо большая беда с объемами»

— Марат Мавлитович, ежегодно перед началом отопительного сезона звучит тревожная статистика. Этот год не стал исключением: износ казанских сетей водоснабжения и водоотведения составляет около 74 процентов, тепловых сетей — в среднем 52 процента. Каждый второй километр теплотрасс уже выработал свой ресурс, прослужив более 25 лет. Почему так происходит и как вы с этим боретесь?

— Бо́льшая часть инженерных сетей была построена во время строительного бума 1960–1980-х годов, а срок службы многих из них составлял 40–50 лет. Если взять даже самые поздние объекты того строительного бума — примерно 1985 года, — многие из них уже вышли за нормативный срок службы. А сети, построенные в 1970-х, должны были быть заменены еще 10–15, а то и 20 лет назад.

Сегодня темпы обновления инфраструктуры ограничены финансовыми возможностями отрасли. В республике около 70 процентов сетей находятся в изношенном состоянии. Чтобы хотя бы поддерживать текущий уровень, нужно заменять порядка 4 процентов сетей в год, но фактически удается выполнять около 2 процентов. Поэтому изношенность постепенно увеличивается.

Думаю, многие компании ощущают на себе снижение объема работ. Заказчики по государственным и частным контрактам выставляют все меньше объектов на торги и заключают все меньше договоров. При этом наружные сети критически необходимо поддерживать в надлежащем состоянии — во избежание аварий. Многие наши коллеги из Удмуртии и Пермского края жалуются, что там прямо большая беда с объемами: они ежегодно сокращаются, и компании начинают браться практически за любую работу. В Татарстане картина значительно лучше.

«Сколько будет аварий в этом году – зима покажет. Должно быть намного меньше…»

— Компания «КЭС» занимается строительством наружных инженерных сетей. Расскажите, как именно вы боретесь с коммунальной катастрофой на татарстанских сетях?

— Главная специализация — это строительство тепловых сетей. Из всех наружных сетей это один из самых сложных объектов строительства, поскольку здесь нужны соответствующие сварщики и монтажники, специальное обучение. На втором месте — газопроводы. Помимо этого, мы занимаемся строительством нефтепроводов, водопроводов и канализации.

Выполняем сопутствующие работы: строительство канализационных насосных станций, модульных и блочных тепловых котлов. При прокладке теплосетей в городах часто требуется нарушать благоустройство, поэтому мы самостоятельно восстанавливаем тротуары, дороги и прилегающую инфраструктуру.

Общестроительными работами, то есть возведением зданий и сооружений, мы пока не занимаемся, хотя, в принципе, можем.

«У нас много государственных и муниципальных контрактов. Среди основных заказчиков — крупные республиканские компании и организации, работающие в сфере теплоснабжения, водоснабжения и инфраструктуры» «У нас много государственных и муниципальных контрактов. Среди основных заказчиков — крупные республиканские компании и организации, работающие в сфере теплоснабжения, водоснабжения и инфраструктуры» Фото предоставлено ООО «КЭС»

— На каких объектах работала ваша компания?

— Например, мы занимались прокладкой трубопроводов теплоснабжения в корпус №23 индустриально-технологического парка «Синергия» на территории особой экономической зоны (ОЭЗ) «Алабуга». «Синергия 23» — офисно-административное здание. Это полностью новое строительство на новом объекте. Он достаточно сложный, потому что там работает множество смежных подрядчиков. Кроме того, основная часть строительства происходила в холодный период, зимой, а это всегда накладывает определенные сложности.

Также мы много работаем в Набережных Челнах. Один из завершенных проектов — строительство новой теплосети к школе на въезде в город. Сейчас участвуем в новом челнинском тендере, будем надеяться на победу. На этом объекте предполагается использование труб диаметром 1 тысяча миллиметров! Это большой диаметр, мало кто умеет с ним работать, а мы такие объекты строим (трубы 150–300 мм устанавливают для межквартальных и районных сетей, обеспечивающих теплом несколько жилых комплексов или кварталов, а трубы в 1 тыс. мм считаются «артериями» городского масштаба, способными пропустить через себя огромный объем теплоносителя для питания больших массивов застройки, — прим. ред.).

— Ваши основные заказчики — это все-таки государственные или частные компании?

— У нас много государственных и муниципальных контрактов. Среди основных заказчиков — крупные республиканские компании и организации, работающие в сфере теплоснабжения, водоснабжения и инфраструктуры, например «Татэнерго», которое строит и реконструирует 80–90 процентов тепловых сетей у нас в республике. Также мы сотрудничаем с особыми экономическими зонами (ОЭЗ «Алабуга») и выступаем субподрядчиком на проектах, где у генеральных подрядчиков не хватает собственных сил или техники.

— Чем вы лучше конкурентов, работающих в этом же профиле?

— Прежде всего качеством и ответственностью за результат. Заказчики уверены в нашей работе. Отдельно отмечу соблюдение сроков. Нас часто зовут «тушить пожары» подрядчиков, которые не успевают выполнить работы в срок. Мы быстро и качественно отрабатываем такие ситуации, благодаря чему заказчик не теряет по срокам и не несет репутационных потерь. Кроме того, мы понимаем социальную значимость работы: теплосети идут к домам, детским садам, медицинским учреждениям.

— Сколько сотрудников у вас работает?

— Наши проекты реализуются командами, состав которых зависит от сезона и количества объектов. В среднем на постоянной основе у нас работают порядка 50 специалистов рабочих профессий — сварщиков, монтажников и тех, кто занят непосредственно на площадке. Инженерно-технический и офисный состав — около 15 человек: бухгалтеры, специалисты по охране труда, инженеры ПТО (производственно-технического отдела) и другие сотрудники. В более загруженные периоды можем привлекать дополнительных специалистов. Зимой объем работ меньше, соответственно, и состав команды компактнее.

«Наши проекты реализуются командами, состав которых зависит от сезона и количества объектов» «Наши проекты реализуются командами, состав которых зависит от сезона и количества объектов» Фото предоставлено ООО «КЭС»

«Не каждая компания может спокойно перейти от общестроительных работ к строительству тепловых сетей»

— Вы говорите, что «тушите пожары» за подрядчиками, а почему они затягивают сроки, какие у них возникают проблемы?

— Проблемы возникают именно со строительством тепловых сетей. Как я уже говорил, это очень сложное строительство. Когда компании видят тендеры с привлекательными ценами, они делают все, чтобы в них победить. Но уже в процессе строительства понимают, что не смогут выполнить работы в заявленные договором сроки. В итоге они просто не могут сдать объект — и в этот момент появляемся мы, чтобы им помочь. Потому что не каждая компания может спокойно перейти от общестроительных работ или даже смежных направлений — газопроводов, нефтепроводов — к строительству тепловых сетей.

— Почему?

— Специфика заключается в том, что в каждой теплосети есть система оперативно-дистанционного контроля (СОДК). Она необходима, чтобы быстро выявлять протечки. Это очень важно, потому что, если зимой произойдет протечка и ее оперативно не устранят, огромное количество людей может остаться без тепла. Это колоссальные негативные последствия для зданий и сооружений — можно попросту вывести из строя всю систему.

Работать с СОДК умеют далеко не все, там есть свои тонкости и подводные камни. У нас есть обученные муфтильщики, которые знают тонкости по работе с СОДК, специалисты по системам дистанционного контроля. У нас работают сварщики с узкой специализацией, они должны знать, как именно сваривать те или иные стыки, как работать с теплоизоляцией на трубах и так далее.

Если говорить про газопроводы, их строить проще. Там нет ничего сверхъестественного. Единственная сложность — сдача соответствующим органам, которые принимают выполненные газопроводы. Что касается воды и канализации, там вообще никаких серьезных проблем нет: это не настолько сложные системы, они не требуют большого количества времени или каких-то специальных знаний.

«Почему вообще необходима проектная документация? Потому что в ней предусмотрены объемы и стоимость работ, смета» «Почему вообще необходима проектная документация? Потому что в ней предусмотрены объемы и стоимость работ, смета» Фото предоставлено ООО «КЭС»

«Маленьким компаниям очень сложно выйти на крупные объемы»

— Вы затронули тему госзаказа и тендеров. Насколько тяжело в них участвовать, какие есть преграды?

— Все зависит от конкретного заказчика и конкретных торгов. В государственных закупках действует №44-ФЗ (закон, регулирующий контрактную систему в сфере закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд, — прим. ред.). Там многое формализовано, но на практике есть вопросы к балансу между ценой и опытом.

По действующим правилам, право на заключение договора не всегда получает компания, предложившая наиболее низкую цену, — часто преимущество у того, у кого больше опыта. С одной стороны, это снижает риски. С другой — у менее опытных, но перспективных подрядчиков остается меньше возможностей для выхода на крупные объекты.

— Но ведь компания не может набрать опыт, пока не победит в тендере?

— Да, в этом есть определенное противоречие. Крупные компании за счет опыта получают новые контракты, а небольшим сложнее выиграть тендер. Если они все же заходят на крупный проект, то часто за счет более низкой маржинальности. Иногда крупные подрядчики, которые изначально выиграли тендер, привлекают субподрядчиков, участвующих вместе с ними в одном тендере, но уже за более низкую цену. В этом случае и государственные деньги не экономятся.

«В практике бывают случаи, когда при выполнении работ обнаруживаются незапланированные коммуникации или иные препятствия. Тогда либо заказчик идет навстречу и компенсирует дополнительные работы, либо приходится отстаивать свою позицию в судебном порядке» «В практике бывают случаи, когда при выполнении работ обнаруживаются незапланированные коммуникации или иные препятствия. Тогда либо заказчик идет навстречу и компенсирует дополнительные работы, либо приходится отстаивать свою позицию в судебном порядке» Фото: Сергей Елагин

— Еще одна проблема, о которой говорят многие строители: цена контракта зафиксирована, а в процессе исполнения выясняется, что техника, материалы, работа обходятся дороже. В итоге можно уйти в минус. С вами такое бывало?

— Это массовая проблема. Она существует не один год и не два, а десятилетиями. Порой встречаются недобросовестные заказчики, которые запускают тендер и заключают договор с подрядчиком, не имея на руках нормальной проектной документации. Под нормальной я имею в виду документацию, которая прошла государственную экспертизу в полном объеме и разработана соответствующей проектной организацией. В такой ситуации риски фактически перекладываются на подрядчика. Хотя по закону обязанность по составлению проектной документации и ее передаче подрядчику лежит непосредственно на заказчике. У нас все про это почему-то забывают.

Почему вообще необходима проектная документация? Потому что в ней предусмотрены объемы и стоимость работ, смета. Подрядчику, чтобы понять, стоит ли заходить на тендер и заключать договор, необходимо видеть проектную документацию. Без нее практически невозможно рассчитать ни сроки, ни стоимость работ.

В практике бывают случаи, когда при выполнении работ обнаруживаются незапланированные коммуникации или иные препятствия. Тогда либо заказчик идет навстречу и компенсирует дополнительные работы, либо приходится отстаивать свою позицию в судебном порядке. Иногда, чтобы не нести репутационные потери, приходится работать с меньшей прибылью или даже в убыток.

— Раз вы уже сталкивались с такими ситуациями, сейчас как-то иначе подходите к заключению контрактов, закладываете непредвиденные убытки?

— Вообще в каждой смете есть строка «непредвиденные расходы». По сметным нормативам это где-то 3,5 процента от общей стоимости. Но зачастую возникают ситуации, когда мы выходим за эти 3,5 процента и требуется гораздо больше денег.

Поэтому мы стараемся заранее предусматривать дополнительные условия в протоколе разногласий к договору. Обсуждаем с заказчиком: если проектная документация окажется неполной и появятся дополнительные работы, они должны быть компенсированы.

Мы договариваемся как устно, так и письменно — через соответствующие соглашения. Ну и самое главное: если заказчик систематически нарушает требования закона и принципы добропорядочности, мы просто-напросто перестаем с ним работать.

«Помимо того что кредит нужно взять, его еще надо отдавать, а это самая неприятная часть…»

— Что сегодня сильнее всего ограничивает рост компании? Например, многие строители жалуются на кредитную ставку или недостаток кадров…

— Все понемногу. Найти толкового специалиста, который может нормально работать, очень сложно. Либо уровень компетенций не соответствует, либо запросы по оплате завышены. Что касается кредитной ставки… У нас такое кредо — кредиты стараться не брать. Потому что, помимо того что кредит нужно сначала взять, его еще надо отдавать, а это самая неприятная часть…

Выходом в таких ситуациях становятся государственные программы. Например, я был одним из первых в республике, кто смог получить льготное финансирование от СРО. Можно было получить кредит под 0,5 процента годовых — вот это я считаю нормальной кредитной ставкой. К сожалению, в этом году программа льготных займов от СРО перестала действовать.

— Откуда у СРО деньги на такие займы?

— У СРО есть гарантийный и компенсационный фонды, которые пополняются за счет членских взносов и других источников. Периодичность взносов и их сумма в каждой организации разные. Из этого фонда СРО могут выделять часть средств своим членам для развития отрасли.

Я отдельно хотел бы выделить и выразить благодарность СРО «Содружество строителей Республики Татарстан» — за оказанную финансовую помощь, за то, что они нам доверились и предоставили льготное финансирование.

— СРО — насколько это действенный институт строительного рынка?

— СРО следит за своими членами, проводит работу с компаниями, контролирует исполнение обязательств. У СРО есть гарантийный фонд. Если подрядчик не исполняет договор надлежащим образом — нарушает сроки или выполняет работу некачественно, — заказчик или иное лицо, которому причинен вред, может обратиться в СРО и потребовать компенсацию. Каждый подрядчик вносит в фонд определенную сумму, из которой в предусмотренных случаях выплачиваются средства. В целом я вижу положительное влияние СРО на строительный рынок.

— Но это в теории, на практике часто ли СРО выплачивают деньги «кинутым» заказчикам?

— Это не особо популярный механизм, на практике осуществляется редко, и о нем вспоминают в самую последнюю очередь. На рынке строительства для обеспечения исполнения обязательств чаще всего обращаются к банковским гарантиям или поручительству руководства компании либо ее владельцев. Но в ситуациях, когда банковская гарантия истекла, а поручительство по каким-то причинам не было предусмотрено, компенсация от СРО — это единственная возможность вернуть свои деньги.

Думаю, информации об этом механизме недостаточно. Возможно, о нем знают в основном юристы, работающие в отрасли. Кроме того, для выплаты нужно доказать вину подрядчика, и без судебного решения такие вопросы, как правило, не решаются.

«Строительство инженерных сетей — достаточно сложный процесс, и не каждый с ним справится» «Строительство инженерных сетей — достаточно сложный процесс, и не каждый с ним справится» Фото предоставлено ООО «КЭС»

«Из-за недостатка материалов и оборудования могли закрываться целые проекты»

— Как на вашу сферу влияет цифровизация, внедрение ИИ?

— За последние 10 лет мы достаточно активно занимаемся автоматизацией и цифровизацией процессов, внедрением искусственного интеллекта. Стараемся использовать BIM-технологии, 3D-визуализацию объектов, беспилотники для топографической съемки и геодезических работ. В целом можем отметить позитивные сдвиги и результат, который появился благодаря внедрению цифровых технологий.

Искусственный интеллект я лично использую и некоторые наши коллеги тоже. Например, чтобы оптимизировать работу: для сопоставления заявок поставщиков по трубам и выявления недочетов в проектной документации. Все это действительно может ускорять процессы.

— Вы упомянули выбор поставщиков. В этой сфере тоже есть свои проблемы?

— Из-за экономических трудностей последних лет цены на поставляемые материалы растут постоянно. Причины — незаконное санкционное давление, изменения логистики, ситуация на топливном рынке. Это влияет на стоимость товаров и сроки поставок.

Цены на материалы растут практически ежемесячно. Когда будет следующее повышение и насколько серьезным оно окажется, сказать сложно. Если говорить о последнем заметном повышении, то с весны 2026 года по сегодняшний день (сентябрь — прим. ред.) цены на трубы серьезно увеличились.

— После введения санкций многие жалуются на подорожание техники, оборудования и его дефицит. Вы с этим сталкивались?

— Да, конечно. Раньше считалось, что самая качественная техника у японских, европейских и американских брендов, например Komatsu, Hitachi, Doosan, Caterpillar, JCB. Она редко ломается, срок службы очень большой, и раньше стоила вполне приемлемых денег. Сейчас экскаваторы и другую технику Hitachi, JCB привезти можно, но стоить она будет очень дорого. Я даже не знаю, когда такие вложения получится отбить. Экономически это уже невыгодно.

Поэтому мы перешли на китайскую технику. Например, у нас есть автокран Sany, а также китайские экскаваторы этого бренда. Это качественная техника: она мало ломается, имеет современную электронику, бортовой компьютер, камеры и системы, помогающие при работе. Могу сказать, что китайская техника либо не уступает, либо незначительно уступает европейским и американским аналогам.

При этом знаю случаи, когда из-за недостатка оборудования проекты не могли быть реализованы и договоры приходилось расторгать. Известна история с мусоросжигательным заводом под Казанью. Подрядчики были готовы выполнить работы, но из-за санкций на оборудование не смогли поставить. В итоге пришлось расторгать договор на большую сумму. Это и для заказчика репутационные и финансовые проблемы, и для подрядчика. Он рассчитывал получить определенную прибыль, нанял людей, технику, но в итоге договор пришлось расторгнуть.

Татарстан вычеркнет МСЗ из «мусорной схемы»

— Насколько конкурентный ваш рынок?

— Строительство инженерных сетей — достаточно сложный процесс, и не каждый с ним справится. Очень много компаний, которые вчера специализировались на строительстве дорог или благоустройстве, сегодня захотели заниматься, например, тепловыми сетями. Они работают в среднем год-два, максимум три, а потом возвращаются в свою стихию. Потому что сложно считать экономику, трудно понимать, какую прибыль ты получишь, и искать людей, которые умеют работать в этой сфере. Потому сейчас, будучи сторонней организацией, заходить на этот рынок я бы не стал, здесь есть свои игроки.

— Какие направления строительства будут расти в ближайшие годы?

— Думаю, что сектор оборонного строительства будет расти, потому что это необходимо для обеспечения безопасности государства.

«Если говорить об объемах, хочется масштабироваться и увеличиваться как географически, так и в денежном выражении» «Если говорить об объемах, хочется масштабироваться и увеличиваться как географически, так и в денежном выражении» Фото предоставлено ООО «КЭС»

«В республику гораздо активнее вкладывают деньги, здесь бизнес охотнее открывает компании»

— Что помогает верить в светлое будущее, какие есть хорошие моменты в отрасли?

— Я хочу отметить поддержку республики. Татарстан помогает предпринимателям в сложной ситуации. Например, гарантийный фонд РТ выступает поручителем для банков при кредитовании. Не всегда банки готовы выдавать кредиты молодым компаниям с небольшими оборотами, а гарантийный фонд снижает риски.

Второй момент — фонд поддержки предпринимательства Татарстана. Он выдает молодым предпринимателям льготное финансирование, помогает трудоустраивать участников и ветеранов СВО. Также отмечу программу льготного финансирования по линии СРО. Наша СРО взаимодействует с правительством республики и продвигает возвращение программы льготных займов.

В целом инвестиционный климат в Татарстане лучше, чем во многих других регионах. В республику активнее вкладывают деньги, бизнес охотнее открывает компании. Есть особые экономические зоны со льготным налогообложением.

— Как вы представляете компанию через три-пять лет?

— Позитивно смотрю в будущее. Я хотел бы создать структуру, которая сможет хотя бы полуавтономно работать без постоянного контроля. Но для этого требуется большое количество усилий и серьезная работа с кадрами, чтобы при этом не было потери качества.

Если говорить об объемах, хочется масштабироваться и увеличиваться как географически, так и в денежном выражении. Сейчас благодаря запуску трассы М12 можно достаточно легко доехать из Татарстана до Нижнего Новгорода, Москвы и Подмосковья. Поэтому уже можно брать там объекты и наращивать объемы. В планах — расширяться и увеличиваться.

Из юристов — в строители

— Поговорим немного о вас. Вы учились на юридическом факультете КФУ, а сейчас там же проходите программу аспирантуры. Как и почему пришли в строительство?

— Юридическое образование — универсальное наряду с экономическим. Оно позволяет управлять компанией и определенными процессами. Многие строители или люди, которые занимаются техническими специальностями, в свое время оканчивали юрфак. Я здесь, наверное, не исключение.

Я достаточно долго работал юристом — и в строительных компаниях, и в других сферах. Юридическая работа показалась немного скучноватой. Мне с детства было интересно что-то реальное, осязаемое, чтобы можно было увидеть результат своими глазами.

К тому же мой отец работает в строительстве с 1983 года. С самого детства я видел, как люди трудятся, как они в поте лица создают что-то важное, значимое. Результаты этого труда можно сразу увидеть и испытать определенную гордость. Я пришел к тому, что надо продолжать семейное дело.

— А когда вы выбрали юридическую «дорожку», отец вас не уговаривал, не пытался оказать свое родительское давление и сразу направить на путь строительной специализации?

— Нет. В этом плане у меня очень понимающий отец. Он всегда говорит, что человек должен сам все выбирать, сам себя строить. Он сам лучше знает, как ему дальше двигаться. Оказывать давление — значит, мешать человеку себя реализовывать. У него такая политика, и она достаточно правильная. Я сам пришел к тому, чтобы заняться строительством.

— Когда вы уже приняли решение заниматься строительством, стали обращаться к отцу за советом?

— Разумеется. У моего отца просто невероятный опыт, он построил сотни, если не тысячи километров наружных сетей, сдал не один десяток домов. Например, его компания занималась строительством и реконструкцией ТЭЦ-1 в Казани. К тому же он построил социальные объекты: пять многоквартирных домов в Альметьевске, общепоселковую школу в поселке Игра Удмуртской области и многое другое.

Он пережил разные периоды, начал заниматься частным бизнесом еще во времена Советского Союза. Он очень энергичный и правильный предприниматель. Игнорировать его рекомендации было бы неразумно.

«Я достаточно долго работал юристом — и в строительных компаниях, и в других сферах. Юридическая работа показалась немного скучноватой» «Я достаточно долго работал юристом — и в строительных компаниях, и в других сферах. Юридическая работа показалась немного скучноватой» Фото: Сергей Елагин

— Чем занимаются остальные члены семьи?

— У меня большая семья. Я пятый ребенок: у меня три сестры и брат. Мама по образованию психолог и педагог, долгое время работала по специальности, а позже больше занималась домом.

Брат у меня инженер. Мы вместе работаем и развиваем бизнес. Брат — очень хороший специалист, отлично разбирается в сметах и строительстве, знает, как решать те или иные сложные вопросы, которые возникают в процессе строительства.

Остальные члены семьи заняты в разных сферах бизнеса: ИЖС, дизайн квартир, туризм и многое другое. В целом могу сказать про всех своих сестер и брата, что это замечательные люди. Все они являются специалистами своего дела и прекрасными родственниками, которых я очень люблю.

— Чем вы занимаетесь, помимо работы, какие у вас хобби?

— Во-первых, это большой теннис. В свое время я брал чемпионство в Казани, потом в Татарстане, выступал в Европе. Как по мне, это очень динамичный спорт. Недаром говорят, что теннис — шахматы в движении. Он позволяет развивать умственные способности, вырабатывать определенную стратегию на игру. И в целом это полезный для здоровья спорт, плюс помогает хорошо выглядеть. Также занимаюсь функциональными тренировками: это работа с весом собственного тела, развитие выносливости и гибкости.

Очень люблю читать. Из художественной литературы последняя прочитанная книга — «Чума» Альбера Камю. Спорт и книги — мои главные хобби. Зимой люблю лыжи, также катаюсь на квадроцикле и лодке. В целом предпочитаю активный отдых на природе.

— И последний традиционный вопрос: три секрета успешного бизнеса, на ваш взгляд?

— Работать, работать и еще раз работать. Первый секрет — это трудолюбие. Также необходимы упорство и определенная жесткость, особенно если мы говорим о строительстве, без этого в нашей отрасли будет достаточно сложно. Ну и третий секрет — прагматичность и гибкость. Вот эти три секрета успеха — работа, упорство и гибкость — очень важны и необходимы в нашем деле.

Визитная карточка компании

ООО «Комэнергострой» («КЭС»)

Учредитель и директор — Марат Мавлитович Нигамадзянов.

Направления работы — строительство инженерных коммуникаций для водоснабжения и водоотведения, газоснабжения.

Количество сотрудников — 50.

Оборот компании — 114 млн рублей за первое полугодие 2026-го.

Визитная карточка руководителя

Марат Мавлитович Нигамадзянов — генеральный директор ООО «КЭС».

Родился 2 марта 2000 года.

Образование: Казанский (Приволжский) федеральный университет, юридический факультет (бакалавриат, магистратура).

Семейное положение — не женат.