Борис Марцинкевич: «Прежде всего надо подписать хоть какой-то контракт с какими-то из американских компаний, если речь идет о поставках в США» Борис Марцинкевич: «Прежде всего надо подписать хоть какой-то контракт с какими-то из американских компаний, если речь идет о поставках в США» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Трамп расписался в невозможности договориться со своими нефтяными компаниями»

— Борис Леонидович, Трамп договорился с Путиным о поставках российского дизельного топлива в США и на мировые рынки. Это решение шокировало Киев и Европу, вызвало недовольство противников Трампа в США. Многие остались в недоумении, учитывая, что ранее против российских нефтяных компаний были введены американские санкции. А как вы оцениваете эту дизельную сделку?

— Пункт первый. Два высших руководителя государств — России и США — документы не подписывали. Поэтому сделкой это называть неправильно, это соглашение. Сделки подписывают хозяйствующие субъекты. Я не понимаю, по какой причине используется эта нелепая риторика. Не только в России, а повсюду. Видимо, используется риторика ДТ (Дональда Трампа — прим. ред.). Он действительно в числе прочих тем об этом говорил с Владимиром Владимировичем. Что касается запрета на поставки российских нефти нефтепродуктов, то он действует с марта 2022 года. Эти санкции введены еще при руководстве Америкой мистером Байденом, их никто не отменял. И сейчас их не отменили, только приостановили.

Давайте все расставим по своим местам. Когда это соглашение превращается в сделку? Когда распоряжение правительства от 10 октября сего года доводится до всех субъектов ниже, в том числе до нашей таможенной службы. У нас же есть определенный порядок хождения документов.

Далее. Для того чтобы дизельное топливо хоть куда-то пошло, надо согласовать отгрузку в нашем порту, надо умудриться зафрахтовать судно.

Но прежде всего надо подписать хоть какой-то контракт с какими-то из американских компаний, если речь идет о поставках в США. Если мы в ближайшее время увидим хоть что-то, если нам разрешат, конечно, посмотреть, тогда это превратится в сделку.

Борис Леонидович Марцинкевич — эксперт в области энергетики, руководитель проекта «Геоэнергетика.ru».

Родился 16 марта 1966 года в Красноярском крае.

В 1991-м окончил физический факультет Тартуского университета по специальности «физик-теоретик».

Долгое время проживал в Европе, публиковался там под псевдонимами Boriss Alestar и Константин Борисов.

Регулярно выступает в качестве эксперта на интернет-порталах, включая и отраслевые конференции, такие как Российская энергетическая неделя и Московский экономический форум.

В 2016 году начал работу в качестве главного редактора аналитического онлайн-издания «Геоэнергетика».

В 2022-м издал монографию «Энергетика, которая изменила мир».

В сферу его профессиональных интересов и экспертизы входят мировая энергетика и управление ресурсами, геополитика, атомная промышленность, а также смежные отрасли — металлургия и машиностроение. Является сторонником развития атомной энергетики в России. Широко известен как популяризатор, способный доступно и с юмором объяснять сложные отраслевые проблемы.

Что мы видим по результатам переговоров Владимира Владимировича с ДТ? Это распоряжение специальной комиссии Office of Foreign Assets Control (OFAC) министерства финансов США о приостановке действия санкций в отношении российских нефтяных компаний на 180 календарных дней. Других документов пока не поступало. Точка.

— То, что вы сказали, касается сути соглашения. А как бы вы оценили эмоциональную реакцию в мире?

— Пока мы не видим и не слышим информации о том, что подписаны контракты между российскими и американскими компаниями, эмоций можно высказывать сколько угодно. Но пока мы видим только снятие ограничений на полгода.

Это совершенно нормально, если просто посмотреть на цифры. Цифры обычно красноречивее, чем слова. Средний объем производства дизельного топлива в России составляет от 80 миллионов до 85 миллионов тонн в год. Но даже после 2022-го, когда у нас появился новый крупный потребитель в самой России (на традиционных наших территориях сейчас очень большое потребление топлива, я бы так сказал), внутри страны мы не расходуем больше 55 процентов от производимого дизеля.

Так выстроена наша нефтеперерабатывающая промышленность, что порядка 40 миллионов тонн дизельного топлива ежегодно уходило на экспорт. Как говорит Александр Новых, наш вице-премьер по развитию ТЭК, экспорт составлял плюс-минус 3 миллиона тонн в месяц. Это просто арифметика, 40 делим на 12.

Значит, максимальный объем, который возможно в данных условиях без американских санкций поставить, порядка 20 миллионов тонн (раз ограничения сняты на полгода). Речь об этом. Ни о чем другом. Будет ли это поставляться в Америку? Вовсе не обязательно. И до того, как начали действовать американские ограничения на экспорт, и после их введения у нас хватало потребителей. Один из крупнейших, Турция, рядышком совсем. Бразилия большие объемы брала. И так далее. У нас нет каких-то обязательств поставлять дизельное топливо только в США. Конкретные цифры, которые называл ДТ, не подтверждены никакими документами.

— Вы имеете в виду слова Трампа о том, что Россия должна немедленно направить на американский и мировой рынки более 300 тысяч тонн дизельного топлива, еще 500 тысяч тонн в ноябре, а затем 1 миллион тонн?

— Да. Когда будут контракты, тогда можно о чем-то говорить. Пока мы слышим только пожелания. А хозяйствующие субъекты у нас — нефтяные компании с той и другой стороны.

— Тем не менее Александр Новак сказал, что до конца года Россия может нарастить экспорт дизельного топлива до 3,5 миллионов тонн в месяц.

— Это так. Александр Новак сказал, что это все пойдет в США? Нет. Потому что он ответственный человек и понимает, что как хозяйствующие субъекты смогут подписать контракт, так оно и будет.

— А если, допустим, цифры, которые озвучил Трамп, верны, не выглядят ли они как капля в море? Особенно на фоне того, что Россия, как вы рассказывали в интервью нашей газете, в минувшем июне поставляла на экспорт сырой нефти свыше 4 миллионов баррелей в сутки.

— Тогда речь шла о нефти. Что касается дизельного топлива, то по объемам его поставок на мировой рынок на 1-м месте традиционно находятся сами Соединенные Штаты. На 2-м месте не менее традиционно Российская Федерация. Так сложилось. Разумеется, если говорить о тех цифрах, которые называл ДТ, то есть о 300 тысячах тонн дизеля, то этого объема хватит где-то на 14 часов потребления внутри США.

— И зачем тогда это нужно Трампу?

— В чем проблема? Почему страна, производящая больше всех в мире дизельного топлива, вынуждена договариваться о его импорте со страной-производителем номер два? На мой взгляд, это свидетельство того, что Дональд Трамп расписался в невозможности договориться со своими нефтяными компаниями. Других объяснений я не вижу. На сегодня загрузка нефтеперерабатывающих заводов в США просто на рекордных уровнях. У них никогда такого объема не было. Задействовано 98 процентов производственных мощностей, работают на полную катушку.

Почему? Потому что цена тонны дизельного топлива — 1,5 тысячи долларов. В прошлом году она была в районе 700 долларов. Разумеется, нефтеперерабатывающие компании понимают, что сейчас они могут зарабатывать максимальную маржу. Договориться с нефтеперерабатывающими компаниями о том, чтобы они приостановили объем вывоза, у президента США не получилось. Американское законодательство устроено таким образом, что диктовать свою железную волю у мистера Трампа не получается.

— И для потребителей США цены на топливо сейчас колеблются в районе 6—7 долларов за галлон, достигнув исторического максимума.

— По разным штатам по-разному. В среднем получалось примерно 6 долларов 50 центов.

— Как вы считаете, почему, несмотря на такие мизерные цифры, договоренность между Трампом и Путиным называют крупной сделкой? Или оно так воспринимается, потому что пробита какая-то брешь? Почему даже украинские пропагандисты говорят, что это победа Путина, подарок ему? Можно ли это оценивать именно так?

— Разумеется, нет. У пропагандистов своя работа, они трудятся изо всех сил. У нас в ответ на это тот же Александр Новак провел подсчеты о том, что с 2022 года Европейский Союз заплатил 320 миллиардов долларов за поставки российских энергетических ресурсов. На этом фоне, даже если в США поступит 3 миллиона тонн дизельного топлива из России, они заплатят 4,5 миллиарда долларов. И что?

— Значит, мы можем заработать только 4,5 миллиарда долларов.

— Это не мы можем заработать, это могут заработать наши нефтяные компании.

«Если смотреть по ситуации с нашими НПЗ, то не поврежденных, не вышедших на внеплановый ремонт нефтеперерабатывающих мощностей больше всего у «Роснефти», 51 процент акций которой находится в государственной собственности. Значит, будут дивиденды» «Если смотреть по ситуации с нашими НПЗ, то не поврежденных, не вышедших на внеплановый ремонт нефтеперерабатывающих мощностей больше всего у «Роснефти», 51 процент акций которой находится в государственной собственности. Значит, будут дивиденды» Фото: © Виталий Тимкив, РИА «Новости»

«Мудрость наших государственных мужей, которые согласились на нулевой налоговый маневр, мне понять не удается»

— То есть нельзя сказать, что столько заработает Россия?

— Нельзя сказать, потому что с 1 января 2024 года вывозные пошлины при экспорте нефти и нефтепродуктов Российской Федерации равны нулю. Так называемый большой налоговый маневр был одобрен нашей уважаемой Государственной Думой, и это то решение, которое я не понимаю. Эту государственную мудрость понять невозможно.

— И сколько же из этого пойдет в госбюджет?

— В бюджет пойдет доход в виде налогов на прибыль с нефтяных компаний. Если смотреть по ситуации с нашими НПЗ, то не поврежденных, не вышедших на внеплановый ремонт нефтеперерабатывающих мощностей больше всего у «Роснефти», 51 процент акций которой находится в государственной собственности. Значит, будут дивиденды. То есть сначала соберут налог на прибыль, затем то, что причитается по дивидендам. Для бюджета это, конечно, полезно.

Но, понимаете, изобретение вывозных пошлин состоялось несколько тысяч лет назад. Тогда жрецы приходили к фараону и сообщали ему, что в Египте жрать нечего, потому что купцы все вывезли. И фараон, ковыряя левой пяткой в правом ухе, говорил: «Введите вывозные пошлины в 1 тысячу процентов. Не нравится — сделайте 10 тысяч». Жрецы приходили через три месяца и сообщали: «Фараон, у нас амбары кончились, все трещит, давай ты снизишь пошлину?» — «Давай». Вот так это регулировалось последние несколько тысяч лет.

Поэтому мудрость наших государственных мужей, которые согласились на нулевой налоговый маневр, мне понять не удается. Я очень стараюсь, но не понимаю. Эксперты отрасли в России с 2018 года, с момента принятия этого законодательства, криком кричат о том, что этого делать нельзя. Но если наши законодатели считают так, то так тому и быть. Что мы можем с этим сделать? Только эмоционально выкрикивать.

— Вы упомянули о том, сколько за последние четыре года европейцы заплатили за российские энергоресурсы. 320 миллиардов долларов — это даже больше, чем объем наших замороженных за Западе золотовалютных резервов. Получается, что санкции против российского нефтегазового сектора в Европе не действуют? Или без санкций российские компании могли за этот период заработать еще больше? Насколько эта сумма сопоставима с той, которая поступала в Россию до 2022 года?

— Что касается того, что мы могли бы зарабатывать больше. Давайте называть вещи своими именами. Суверенитет России — это когда на российской бирже российские товары, рассчитанные по котировкам от российских рейтинговых агентств, продаются за рубли и уходят к нашим покупателям на российских торговых судах, построенных в России. Вот это суверенитет.

Пока у нас в налоговом законодательстве Российской Федерации при расчете ставки налога на добычу полезных ископаемых присутствует доллар (а он присутствует), это борьба за суверенитет. Причем борьба идет с министерством финансов Российской Федерации, как ни удивительно.

Министерство финансов считает, что наш налог на добычу полезных ископаемых должен рассчитываться на основании доллара. Дума за это голосует. Значит, так надо.

— Сколько при этом мы могли зарабатывать?

— Я не финансист, думаю, что мы могли бы зарабатывать больше. Но для этого надо уметь продавать наш товар за рубли. Надо научиться, надо перестать этого бояться.

Предложения экспертов звучат таким образом, что сразу это не делается, но надо делать первые шаги. Давайте попробуем внутри СНГ рассчитывать котировки в рублях. У нас есть партнеры, которые к нам прислушиваются. Больше того, если мы вспомним, о ком идет речь, то они купят за рубли. Они не испугаются, они привыкли, последние лет 100 они это делали. Например, Казахстан, Узбекистан. Надо просто договариваться о том, что мы в СНГ сделаем рублевую биржу.

Почему-то у Китая хватило смелости сделать товарно-сырьевую биржу в Шанхае, которая в том числе котирует нефть и нефтепродукты в юанях. Это страна импортирует нефть и газ. Но она не боится покупать это в юанях. Мы этого себе не позволяем. Значит, так надо. Если такие решения принимает Государственная Дума, значит, мы с вами многого не понимаем в системе государственного управления.

— Получается, что из 320 с лишним миллиардов долларов, которые европейцы заплатили за российские энергоресурсы, в бюджет РФ тоже поступило не так уж много?

— В бюджет поступило в соответствии с тем, как у нас рассчитывается налоговая база. Разумеется, что из этих денег нужно вычитывать себестоимость нефти и нефтепродуктов, бесплатно же ничего не бывает. Понятно, что это надо учитывать. И надо не забывать, что часть нефтяных компаний — «Газпромнефть», «Роснефть» — это государственные компании. Если они заработали, значит, и государство заработало. В виде дивидендов. Это никуда не исчезает.

— А если экспорт увеличится, не отразится ли это на российских потребителях, учитывая атаки на российскую топливную инфраструктуру со стороны Украины в последние месяцы?

— Александр Валентинович Новак топливно-энергетическим комплексом занимается уже много лет. И когда он говорит, что прежде всего будут соблюдены интересы российских потребителей, так оно и будет. То есть, если из-за экспорта у нас начнет расти цена, это нонсенс. Можно по-разному относиться к нашему правительству, но на безумцев они, разумеется, не похожи.

— А объемов точно хватит?

— Объемов точно хватит. Не было у нас таких объемов потребления дизельного топлива, чтобы его не хватило. Если говорить о бензинах, то там зазор всего 10 процентов, что мы, собственно, и обнаружили минувшим летом. Но у нас даже министр энергетики ездит на дизельной машине, как он любезно сообщил журналистам.

«У нас резервуары кончились. Физически. Некуда девать это дизельное топливо. Не на землю же его сливать» «У нас резервуары кончились. Физически. Некуда девать это дизельное топливо. Не на землю же его сливать» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Системы государственного резерва у нас нет»

— В прошлом интервью «БИЗНЕС Online» вы точно предсказали, что к концу июля в России начнет нормализовываться ситуация с бензином и закончится ажиотажный спрос после атак на энергетическую инфраструктуру со стороны Украины. А как сейчас обстоят дела с бензином на колонках?

— Вот попробуйте найти эту информацию в полном объеме. Информация является местами закрытой. То, что дает Росстат, к сожалению, картину не проясняет, мягко выражаясь. Даются некие средние цифры, средняя цена. Как ее понять? В каком регионе она какая? Как вы высчитываете среднюю — это средняя медианная или просто мы берем самую высокую цену, складываем с самой низкой и делим пополам? Нет у нас информации, как собирает статистику уважаемый Росстат.

Сейчас появились новые агрегаторы, но они появились настолько недавно, что надо подождать хотя бы месяц, когда они свою методику отработают. Они действительно просто собирают данные по бензоколонкам в самом буквальном смысле этого слова. И, на мой взгляд, это точнее, чем некие данные, которые выдает Росстат. Но надо подождать, когда они смогут охватить всю территорию России.

— Таких ситуаций со спросом, которые были летом в разных регионах, уже точно нет в России?

— Период массовых отпусков закончился, полевые работы у аграриев тоже практически закончились. То, что нужно было собрать, собрали, что надо было посеять, посеяли. Соответственно, спрос на дизельное топливо упал. Почему для России выгодно сейчас, что снова разрешен экспорт? Это касается проблем с резервуарами.

В 2023 году, когда у нас случился первый топливный кризис, тоже был введен запрет на экспорт всех видов топлива. По дизельному топливу удалось продержаться 2,5–3 месяца. У нас резервуары кончились. Физически. Некуда девать это дизельное топливо. Не на землю же его сливать. А нефть — такая штука, что для того, чтобы получить бензин, вы обязаны ее перерабатывать и у вас будут набираться новые и новые объемы дизельного топлива.

Сейчас, если посмотреть, с какого времени у нас действует эмбарго на экспорт, в том числе для производителей, получаются те же самые 2,5–3 месяца. Это чистая правда, потому что за минувшее время не было информации о том, что у нас вводились новые резервуарные парки.

Резервуары есть прежде всего у «Транснефти». Ее экспортные трубопроводы заканчиваются в наших портах. Они для себя это сделали. Разумеется, есть какие-то резервуарные парки у самих нефтеперерабатывающих заводов. Но системы государственного резерва у нас нет. Россия — одна из немногих стран, где ее просто нет. Разговоры о том, что нам это необходимо, поднимаются примерно каждые три года, потом заканчиваются.

Резервуары для чего придуманы у стран-производителей? Если цена на мировом рынке резко идет вниз, то товар просто придерживают, пока цена не поднимется. Мы этого механизма лишены. И никто из нефтяных компаний этим заниматься не будет.

— Почему?

— Причины понятные. У нас налог на добычу полезных ископаемых, который касается нефти, платится в тот момент, когда она поднимается на земную поверхность. Поставьте себя на место директора нефтедобывающей компании. Как отправлять на хранение, если я уже нефть добыл и налог заплатил? А теперь мне ее надо придержать? Налог-то я заплатил. А изменений в законодательстве, касающихся применения налога на добычу полезных ископаемых, у нас нет.

Эксперты могут поднять эту тему и поднимают. Но дальше тишина. Нет изменений налогового законодательства, нет стратегических резервов, нет коммерческих резервов. Все до предела просто.

«Ну хорошо, вот сейчас разрешен экспорт дизеля. Глядишь, побыстрее пойдет дело с налаживанием системы ПВО вокруг нефтеперерабатывающей инфраструктуры» «Ну хорошо, вот сейчас разрешен экспорт дизеля. Глядишь, побыстрее пойдет дело с налаживанием системы ПВО вокруг нефтеперерабатывающей инфраструктуры» Фото: © Илья Питалев, РИА «Новости»

«Европейцы тоже возвращаются к своим традиционным ценностям — грабеж, воровство»

— А в каком состоянии сейчас инфраструктура, которая подвергалась серьезным атакам минувшим летом со стороны Украины? Или у нас нет полного представления о том, где и что отремонтировано?

— Разумеется, нет, потому что только что вышел указ Владимира Владимировича, который запрещает хождение такой информации. И это понятно. Поскольку сообщения о том, что мы полностью отремонтировали энергетическую инфраструктуру, можно считать рекламной кампанией для тех, кто из Брюсселя дает команду так называемому киевскому режиму отправлять на Россию очередную порцию БПЛА.

— Как вы считаете, если весной ВСУ опять начнут атаковать наши нефтеперерабатывающие заводы, возможно ли повторение ситуации, которая была этим летом? Или, может быть, у нас найдены какие-то варианты защиты или замещения мощностей?

— Можно проехаться по России, посмотреть, как выглядят наши НПЗ. Они сейчас выглядят намного лучше. Это не фокус — организовать систему противовоздушной защиты — и пассивную, и активную. Да, на это нужно время, это стоит денег. Ну хорошо, вот сейчас разрешен экспорт дизеля. Глядишь, побыстрее пойдет дело с налаживанием системы ПВО вокруг нефтеперерабатывающей инфраструктуры.

— При этом не исключено, что весной может начаться примерно то же самое, что в этом году?

— Я думаю, что эти вопросы надо задать Генеральному штабу. Они, конечно, дадут ответ, будет ли к следующей весне это государственное образование в северном Причерноморье еще существовать или нет. Я не самый большой прогнозист. Это надо спрашивать у тех, кто сейчас занимается подготовкой города Киева, например, к осенне-зимнему периоду. Это же Генштаб России готовит Киев к зиме, правильно? Готовит тщательно, я бы даже сказал, системно, мне очень нравится.

— Можно ли предположить, что во время действия топливного соглашения между Трампом и Путиным Киев, несмотря на все возмущения Зеленского, не будет атаковать российские энергетические объекты? В том числе потому, что они могут быть расценены как угроза американским интересам.

— Если обладать чувством юмора, можно вспомнить старые советские времена, когда осуществление подобных контрактов, которые будут у американских компаний с российскими на поставки дизельного топлива, назывались самовывозом. Сейчас это называется FOB. То есть мы вам дизельное топливо в нашем порту на вами зафрахтованное судно отгрузили и теперь это ваша собственность. Как вы его будете завозить к себе, нас вообще не интересует. Это было бы красиво. Вот идет танкер с российским дизелем, но он американский. И топливо там уже американское. Бомбите, ребята, вперед! Желаю победы обеим сторонам!

— А какова сейчас ситуация с так называемым теневым флотом? Макрон, например, гордится, что французы какое-то судно задержали.

— Верховный главнокомандующий сказал, что меры будут приниматься. Когда мы их увидим в действии, я думаю, такая практика прекратится. Что касается так называемого теневого флота, я приветствую одного из американских аналитиков, который предложил называть этот флот свободным. Он не теневой, он находится вне зоны действия, так скажем, экосистемы западных компаний, которые предоставляют услуги по фрахту судов, по страховке судов. Мы этим не пользуемся. Вот американский эксперт предлагает прекратить врать. Это свободный флот, он свободен от влияния западных компаний.

— Тем не менее европейцы предлагают блокировать, арестовывать суда с российским дизелем. Об этом говорил, в частности, Борис Джонсон. Если будет считаться, что суда с нашим дизелем — российские, решатся ли на такие действия европейцы?

— Европейцы тоже возвращаются к своим традиционным ценностям — грабежу, воровству. Это же не мы придумали каперские суда, а Британия. И вот англичане возвращаются к своим традициям. Видишь возможность украсть — укради, видишь возможность ограбить — ограбь. Если при этом надо кого-то убить — убей. Это европейские ценности. Они ими гордятся.

Остановить это можно только одним способом — зеркальными ответами. Я уже говорил о том, что суверенитет наступает, когда наши суда везут наши товары. Почему на суда советского торгового флота желающих нападать не было? Потому что тогда начинались необратимые действия военно-морского флота СССР. А сейчас мы за свободный рынок, который все решает. Это ж самое главное.

Хорошо, вот идет некое судно под флагом Каймановых островов, зафрахтованное какой-то компанией на островах Крокодильи Слезы, экипаж — международный из новозеландцев, филиппинцев и еще непонятно кого. Нам как вмешиваться? Россия здесь при чем? Как объяснить, что мы будем вмешиваться?

— В общем, ценности, о которых вы сказали, можно сказать, пиратские?

— Ну конечно, это настоящие европейские ценности. Посмотрите в учебниках по истории. Вспомните, как это делала Англия. Что это за явление — каперские суда? Откуда оно взялось? Это же разрешение Ее Величества грабить чужие суда. На это выдавалась лицензия. Борис Джонсон, получивший хорошее британское образование, разумеется, выступает за традиционные английские ценности.

«Удастся ли подписать контракты с американскими покупателями или нет? У нас же рынок, правильно? Вот когда хозяйствующие субъекты подпишут контракты, тогда можно делать какие-то выводы. А если они просто по цене не договорятся? И что тогда?» «Удастся ли подписать контракты с американскими покупателями или нет? У нас же рынок, правильно? Вот когда хозяйствующие субъекты подпишут контракты, тогда можно делать какие-то выводы. А если они просто по цене не договорятся? И что тогда?» Фото: CC BY 4.0, commons.wikimedia.org

«Фрахт из-за военных рисков совершенно бешеный»

— Какие могут быть последствия соглашения Путина и Трампа?

— Что мы наблюдаем сейчас? Сняты ограничения со стороны Соединенных Штатов на торговлю российским дизельным топливом. На полгода. Какие из этого будут следствия? В течение ближайшей недели мы узнаем. Удастся ли подписать контракты с американскими покупателями или нет? У нас же рынок, правильно? Вот когда хозяйствующие субъекты подпишут контракты, тогда можно делать какие-то выводы. А если они просто по цене не договорятся? И что тогда?

— Вы думаете, такое возможно?

— Договор возникает при несопротивлении сторон.

— Если это выгодно и Трампу, и Путину, вы думаете, они не пойдут на уступки друг другу? У Трампа, например, выборы, ему надо, чтобы в США снизились цены на топливо.

— Давайте ножками на землю. Вот у нас сейчас середина октября. Где-нибудь к числу 18–19-му, бог даст, договорятся. Что далее? Дизельное топливо должно прийти в наши порты, отгрузиться и пересечь Атлантический океан. Не на самолете. Добраться до США через Атлантический океан в осенний период — это 25 суток. Там уже выборы закончатся, пока судно придет. Это география.

— Это понятно. Однако по поводу договоренности Путина и Трампа уже много говорят. И она может преподноситься со стороны американского президента как очередное предвыборное обещание. Это же можно использовать в предвыборной агитации.

— Кто ж ему помешает-то? Но я, как всегда, про физику. А про это профессиональные политологи должны говорить.

— А если договоренность между США и Россией будет достигнута, возможно ли, что и другие страны будут более охотно, не опасаясь вторичных санкций, закупать российское топливо?

— Они и так закупают. Просто мы, находясь под всеми санкциями сразу, были вынуждены для того, чтобы продавать топливо, предоставлять скидки. Или дисконт, как сейчас любят говорить. Отсутствие американских санкций будет означать, что дисконт станет меньше. Потому что, если раньше покупатели говорили нашим продавцам, что им очень хочется купить ваш товар, но они боятся встречных санкций, то теперь им сказать будет нечего. Нет американских санкций, ребята, поэтому скидка за баррель нефти будет не 10 долларов, а 1. Это же нормально.

— А не получится ли так, что желающих покупать будет меньше, раз цена будет больше?

— Давайте вспомним старый анекдот. Умирающий идет по пустыне, неделю без воды. Видит, сидит мужик с кувшином воды. «Сколько стоит?» — «10 тысяч долларов». — «Да ты что, с ума сошел?» — «Ну походи по рынку».

Сейчас дефицит топлива. Можно пытаться отказаться. И что тогда делать? Энергетика —самая консервативная часть экономики, там быстро ничего не происходит. Чтобы построить новый нефтеперерабатывающий завод, нужно несколько лет и миллиардные вложения.

А в силу «зеленой» повесточки, не сходящей со страниц европейской прессы, за последние 15 лет ни одного нового нефтеперерабатывающего завода не открыли. Часть старых закрылись, часть старых перепрофилировали на производство некоего биотоплива. Роберт Фицо, премьер-министр Словакии, вообще все карты открыл. Он сказал: «Мы добились того, что будем покупать все тот же российский дизель, но по американской цене». И он совершенно прав. Особенно с учетом того, что фрахт сейчас по сравнению с февралем 2026 года вырос в цене в 5–6 раз. Это же вообще ужас какой-то.

Как бы вы вели себя на месте американских компаний? Приобрели дизельное топливо. Замечательно. Вы тащите его через весь океан, а потом поставляете свое топливо европейцам, заплатив один раз за фрахт, чтобы российский дизель через океан добрался до США. И второй раз, чтобы американский дизель через тот же Атлантический океан добрался до Европы. Вы точно будете это делать?

Зачем 2 раза оплачивать по бешеной стоимости фрахт, когда можно спокойно перенаправить судно? И европейские компании что увидят? Вот американская компания предложила дизельное топливо. Я его на радостях купил, я счастливый человек, у меня дизельное топливо есть. Оно же американское, там в документах написано, и я у американской компании его покупал. Просто об этом стесняются говорить. А Фицо с пролетарской чистотой сказал, что вот, мол, ребята, до чего вы дожили.

— Если скидки со стороны России станут ниже, будут ли какие-то особые условия, скажем, для Китая или для Индии, учитывая наши отношения с этими странами?

— Давайте совсем по-взрослому. Стоимость дизельного топлива нельзя снизить, пока высокая цена на нефть. Не получится. Что бы вы ни делали с дизельным топливом, если вы его производите из дорогой нефти, оно будет дорогим. Пока не устранены главные проблемы, которые сложились вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Даже если Россия вернется к своему привычному объему экспорта в 3–3,5 миллиона тонн в месяц, кардинальным образом ситуация не изменится. Можно только придержать рост цен, не более того.

Пока нефть дорогая, ничего ты не сделаешь с ценой на дизель. Фрахт из-за военных рисков совершенно бешеный. Сейчас пытались пересчитать, во что обходится транспортировка американских нефтепродуктов в Юго-Восточную Азию. 30 долларов на баррель только за транспорт. Снижай цены на дизель, не снижай, но, если такой дорогой фрахт, ничего не поделаешь. Там же целый комплекс проблем.

«А где интересы Соединенных Штатов в том, что происходит вокруг Ормуза?»

— Сейчас йеменские хуситы не только блокируют проход саудовских танкеров через Баб-эль-Мандебский пролив, но и атакуют объекты на территории самой Саудовской Аравии. И это все происходит на фоне проблем в Ормузском проливе, которые, в общем-то, запустил сам Трамп, подключавшись к войне против Иране.

— Я считаю, что в ситуации вокруг Ирана Трамп не виноват. Ему Нетаньяху приказал, он выполнил. А где интересы Соединенных Штатов в том, что происходит вокруг Ормуза? Хорошо, нефтяные компании сейчас заработают. Но все нефтяные компании понимают прописную истину: если цена на нефть и нефтепродукты становится слишком высокой, у вас падает спрос. Потому что самые бедные страны не выдержат покупки по таким ценам. А восстановить спрос — это огромный, длительный процесс. Спрос падает, значит, уменьшилась активность экономики. Значит, для того чтобы продавать нефть, надо вкладываться, чтобы развивающиеся страны сумели каким-то образом восстановиться.

Но это же всего-навсего нефтяные компании, не Всемирный банк. Этого все боятся. Поэтому весной, когда совсем уже был дефицит топлива, международное энергетическое агентство пошло на то, чтобы изымать всю нефть, нефтепродукты из стратегических резервов. Потому что это спад в экономике. Если вы получаете топливо по бешеным ценам, то вы перестаете его покупать. Вы вынуждены стоимость топлива учитывать при себестоимости всего подряд. Наступает кризис. То есть энергетический кризис переходит в экономический.

А высокие цены не оправданы для экономических интересов самих нефтепроизводителей. Вот в чем дело. Поэтому сейчас опять пытаются какие-то объемы наскрести. Но ситуация такова, что после весенне-летнего изъятия стратегических резервов изымать больше нечего. Резервы кончились просто физически.

— Получается, и расчет Трампа существенно снизить цены на топливо в США не оправдается? Оно будет все равно дорогим?

— Да. Потому что физика такова. Если сырье дорогое, то товар дорогой получится. А сырье дорогое.

— Несмотря на то что вы не политолог, тем не менее хочу спросить. Раз в ближайшее время не получится скорректировать цены на топливо, так как это долгий процесс, то и республиканцам США не удастся скорректировать свои результаты на выборах в конгресс в начале ноября?

— Мне кажется, что да. То, что Трамп начал выдавать в эфир какие-то конкретные числа, — это словесная интервенция. Это происходило на днях за два часа до окончания торгов. За два часа цена на дизельное топливо сыграла вниз на 5 процентов. За выходные сползла еще процента на три. Но потом, я так понимаю, у дилеров и брокеров наступил момент отрезвления. Хорошо, соглашение двух первых лиц есть, но физическая-то картина не изменилась. Сколько было топлива на рынке, столько и осталось. И цены стали возвращаться назад.

— Кстати, на днях появилась информация о новом плане урегулирования по Украине из четырех пунктов. Один из них предполагает, чтобы была труба, которая шла бы из России через Украину в Европу. И все бы на этом зарабатывали и гарантировали безопасность. Может ли такое быть не в теории, а на практике, как вы считаете?

— Пока не сменится политическая элита Евросоюза, конечно, нет. Пока они борются за свои настоящие, а не придуманные европейские ценности, ничего не изменится. Я напомню, что высшая стадия развития философской европейской мысли — это нацизм. Он не прилетел с Марса, он в Европе был создан. Нравится нам это или не нравится. Европейские санкции никто не отменяет. Выглядит это совершенно дико, кроме идеологии, никакой подоплеки под ними нет.

Европейские руководители сейчас сами признают, что их конкурентоспособность на мировом рынке стремится к нулю. Потому что в Соединенных Штатах стоимость энергетических ресурсов другая, в Китае другая. Но в силу своей политической убежденности европейцы санкции не отменяют. Я понимаю, что это способ отрекламировать необходимость участвовать в боевых действиях, когда мобилизация начнется. Если у человека нет работы, ему предложат хоть какую-то зарплату и пойдет он в вермахт или как они его там сейчас называют.

«Самая пострадавшая страна сейчас во всей этой ситуации — конечно, Иран»

— С другой стороны, ситуация на мировых рынках для России выгодна, как бы цинично это ни звучало?

— В краткосрочной перспективе, конечно, мы поправляем свой бюджет, у нас же расходы выросли. Все, что происходит на линии боевого соприкосновения, требует весьма серьезного финансирования. Но в долгосрочной перспективе у нас в этом никакой выгоды нет. Самая пострадавшая страна сейчас во всей этой ситуации — конечно, Иран. Там скачет уровень инфляции, там разрушено столько всего, что возможности спокойно экспортировать нефть нет. Потому что в Ормузском проливе, помимо КСИР, стоят и американские войска.

А нам важно, чтобы наш сосед, 90-миллионный Иран, находился в стабильном состоянии. Нам еще не хватало только на юге еще чего-нибудь поджечь. У нас с Ираном масса проектов взаимовыгодных, начиная от транспортного коридора «Север–Юг». Напомню, что идет строительство двух блоков на атомной электростанции Бушер, вторая очередь. Есть еще масса всего, у нас намечен проект по поставкам российского газа в Иран. Но сегодня происходящее, конечно, выгодно, сиюминутно. Но в перспективе нам нужен стабильный процветающий Иран.

— А восстанавливать его лет 20, наверное, придется с учетом разрушений.

— Наверное, так. Надо, конечно, услышать оценки самих иранцев. Но, пока окончательно не прекратятся действия Соединенных Штатов по отношению к Исламской Республике Иран, пока они не придут к мирному соглашению, ситуацию стабилизировать нельзя. При этом важно помнить, что мы говорим о нефти. Приостановленная добыча — это не кран на кухне. Для того чтобы скважина снова начала давать нефть, требуется целый ряд технологических процессов. Особенно если эти нефтяные месторождения морские. Под землей и так давление высокое, а тут еще столб воды давит. Если вы остановили добычу, значит, надо это давление уравновешивать и так далее.

Из трезвых оценок, которые в последнее время были, я бы отметил то, что говорил генеральный директор Saudi Aramco (национальная нефтяная компания Саудовской Аравии — прим. ред.). Он оценивает, что нужно года два на то, чтобы все вернулось на круги своя. Вот такая ситуация. Соответственно, действовать надо быстро. Имперские амбиции США, видимо, надо куда-то задвинуть каким-то образом. Не потому, что я против Соединенных Штатов, а потому что это может обернуться мировым экономическим кризисом.

— На общую ситуацию влияет и война на Украине, которой американцы продолжают помогать. Хотя сейчас начались разговоры о том, что после дизельного соглашения Трампа и Путина США, может быть, перестанут передавать Киеву разведданные.

— Решение будут принимать Соединенные Штаты. Мы войну не ведем. Если бы мы вели войну, она бы давно закончилась. Мы проводим специальную военную операцию. Это существенная разница. В противном случае все бы выглядело несколько иначе. Уважаемый жители мегаполиса, у вас 48 часов на то, чтобы освободить территорию, дальше мы за последствия не отвечаем. Вот так ведутся войны в наше время. А мы ведем специальную военную операцию, памятуя о том, что украинцы не чужой для нас народ, прямо скажем. Будет ли продолжаться то, что происходит сейчас? Давайте посмотрим. Вот недавнее выступление Урсулы фон дер Каллас или как там ее?

— Урсула фон дер Ляйен.

— Я понял. Ее с Макроном путаю. О чем она нам сообщает? О том, что, не получив ни одного грамма нового энергетического сырья, они потратили на его закупку примерно на 100 миллиардов больше. Сколько Европа в таком режиме выдержит? От поставок энергетических ресурсов она зависит на 92 процента. Продолжая отдавать такие распоряжения в Киев, европейцы свою экономику посадят в ноль.

2027 год — это время, когда во многих странах, входящих в объединение Европейский Союз, пройдут выборы. Остается надеяться, что здравый смысл они не запретили импортировать. Возможно, оппозиционные партии помогут. Вроде бы не было санкций на поставки здравого смысла. Хотя, если послушать на слова Урсулы фон дер Бербок или как ее там, похоже, что с этим сложности.

Но, помимо торгов и политики, есть физика, есть Атлантический океан, который никуда не делся. Чтобы привести дизельное топливо в США, других вариантов нет. Единственный обходной вариант, который возможен, — это договориться о том, что американские нефтяные компании, купив российское дизельное топливо, оставят его в Европе. А у себя на внутреннем рынке увеличат объемы поставок. Тогда цена на солярку в США немножко сползет. По-другому повлиять на снижение цены нельзя. Но для этого надо, чтобы администрация президента США договорилась с американскими нефтяными компаниями. Получится у них это или нет, кто ж их знает.

Но нас это не должно волновать. Нас должно беспокоить, в каком состоянии находятся наши нефтеперерабатывающие заводы. Можем ли мы себе позволить экспорт, не нарушая интересы российского потребителя?