«Последние два года Вучич и его команда, пытаясь решить проблему социального недовольства, шли по пути дробления сербского общества на две когорты противостоящих друг другу граждан по принципу деления на хороших и плохих» «Последние два года Вучич и его команда, пытаясь решить проблему социального недовольства, шли по пути дробления сербского общества на две когорты противостоящих друг другу граждан по принципу деления на хороших и плохих» Фото: © Predrag Milosavljevic / XinHua / globallookpress.com

«Для Вучича было важно тем или иным образом сушить явку»

— Екатерина Геннадьевна, результаты выборов в Сербии, на которых «Студенческий список» обошел коалицию Александра Вучича, называют сенсацией. А для вас поражение Вучича стало неожиданным или было предсказуемо?

— Ситуация, при которой победу одержал так называемый «Студенческий список», а теперь уже бывшая правящая коалиция проиграла, удивления не вызывает. События, которые происходили в Сербии на протяжении последних двух лет и предшествовали внеочередным парламентским выборам, говорили о том, что будет не классическое голосование за некий набор политических установок той или иной партии, а референдум о доверии правящей власти.

Энтина Екатерина Геннадьевна — доктор политических наук, профессор, директор центра средиземноморских исследований НИУ ВШЭ, руководитель отдела черноморско-средиземноморских исследований Института Европы РАН.

Профессиональные интересы:

  • Балканы, политические трансформации и международные процессы в Юго-Восточной Европе, распад СССР и СФРЮ как схожие процессы,

  • Взаимодействие ЕС с третьими странами, механизмы принятия решений в странах Запада, европейская безопасность,

  • Внешняя политика РФ (на европейском и постсоветском направлениях),

  • Европейский союз и Россия.

Последние два года Вучич и его команда, пытаясь решить проблему социального недовольства (с ноября 2024 года после обрушения бетонного навеса на железнодорожном вокзале в городе Нови-Сад, в результате чего погибли 16 человек, в Сербии происходили протесты — прим. ред.), шли по пути дробления сербского общества на две когорты противостоящих друг другу граждан по принципу деления на хороших и плохих. Хорошие — это те, кто безусловно поддерживают власть, а плохие — все остальные, независимо от того, насколько они умерены или радикальны в своих взглядах. Такая стратегия была выбрана Вучичем по непонятным для меня причинам. Он все-таки грамотный, опытный политик и очень умный человек. Мы не можем ему в этих качеств отказать. Но он почему-то выбрал именно такую стратегию.

А зная ментальность сербского общества, его глубокую эмоциональность, склонность окрашивать все в черно-белые цвета, было понятно, что данная стратегия не могла не привести к закручиванию внутренней воронки и нарастанию социального недовольства. В итоге эта относительно небольшая группа людей по сравнению с той массой, которая объективно поддерживает Вучича, обрастала все большим количеством сторонников, и к весне 2026 года общество разделилось примерно фифти-фифти.

Все традиционные классические партии, которые прежде приходили в парламент, находятся в страшном кризисе. Особенно ярко он проявляется у Социалистической партии Сербии (основана в 1990 году Слободаном Милошевичем – прим. ред.) в связи с тем, что там очень давно не было кадровой ротации. Ивица Дачич (возглавляет Социалистическую партию Сербии с декабря 2006 года — прим. ред.) нам хорошо знаком и даже приятен. Но он находится внутри разных правящих коалиций на протяжении почти 30 лет. И внутри партии был довольно сильный кадровый кризис, который они пытались решить два последних избирательных цикла, но безуспешно. А весной 2026 года из партии начали выходить знаковые фигуры.

Было очевидно, что традиционный коалиционный партнер Вучича, который ему всегда давал необходимый перевес в рискованных ситуациях, стоит на грани вопроса, пройдет ли он избирательный ценз или нет. Соответственно, это ухудшало позиции Вучича и правящей коалиции в целом. То же самое можно сказать и о прозападной системной оппозиции, в которую к концу прошлого года перестали вкладываться не только сербские граждане, но и Брюссель как ее наиболее надежный и традиционный партнер.

Все предвещало ситуацию раскола сербского общества примерно на два равных лагеря. И были такие ожидания, что «Студенческий список» мог победить. Удивление вызывает то, с каким отрывом он ушел вперед от коалиции Вучича. Этот отрыв настолько колоссальный, что сразу же отмел какие-либо возможные сценарии постановки под сомнение результатов выборов. Хотя и сам «Студенческий список» исходил из того, что на следующий день после голосования они будут обвинять власть в подтасовке итогов выборов и краже голосов, расковыривать брусчатку. А Вучич, очевидно, был уверен, что несмотря на все риски и даже при более высокой явке, чем обычно, сможет набрать большинство. Но этого не случилось.

— Почему не случилось?

— Почему этого не случилось технически, понятно. Любая избирательная явка выше 65 процентов давала перевес «Студенческому списку». Сколько голосов можно было собрать за Сербскую прогрессивную партию (Александра Вучича — прим. ред.)? Арифметика следующая. Членов партии — примерно 750 тысяч. Предполагаем, что все они голосуют за Вучича, все их жены и мужья тоже. Умножаем на два, получаем 1,5 миллиона человек. Добавим для верности еще голоса других родственников. Выходит максимум 2 с небольшим миллиона из 6,5 миллиона избирателей в Сербии и за ее пределами.

Поэтому для Вучича было важно тем или иным образом «сушить» явку. Но я думаю, что он этим не занимался, поскольку явно не предполагал, что она превысит 60 процентов. А она фактически вышла за 70 процентов. Если присовокупить к внутреннему голосованию в Сербии довольно высокую явку диаспоры, которая проживает не только в бывших республиках Югославии, но и вообще за рубежом, то она точно выйдет за пределы 70 процентов. При такой явке победа «Студенческого списка» была неизбежна с учетом того, что за другие партии никто особо голосовать не собирался, что мы видим по итогам выборов.

Прошли кандидаты партий национальных меньшинств, но у них естественный порог. Если они набирают хотя бы на одно место, то его и получают. Социалисты показали худший результат в своей истории, тоже предсказуемо. Видимо, их избиратель не простил им две вещи. Первое — это то, что они фактически потеряли свою идентичность, постоянно выстраивая коалиции с прогрессистами и были дополнительным звеном в этой тачке. А второе — это неспособность к внутреннему реформированию. В итоге получили существенно худший результат даже по сравнению с самыми пессимистичными прогнозами.

Теоретически чуть более высокие шансы пройти в парламент были у аутентичных правых, поскольку из «Студенческого списка» в последние месяцы убрали ярко правых людей с очень выраженной национально-патриотической ориентацией. Их уход повлек за собой и уход части избирателей. Логично было предположить, что часть этих избирателей перетечет к аутентичным правам. Но, судя по всему, они либо на выборы не пошли, либо все-таки проголосовали за «Студенческий список», потому что результат аутентичных правых ничтожен.

— Протесты в Сербии идут два года, но полномочия Вучича истекали только в следующем году. Почему ему все-таки понадобился фокус с досрочными выборами и сложением полномочий?

— У него не было других вариантов. Во-первых, Сербская прогрессивная партия глубоко персоналистская. Несмотря на то что это противоречит избирательному закону в Сербии, Вучич до 2023 года был одновременно и президентом страны, и лидером партии. Избиратели голосовали за него самого, а не за его команду. Без Вучича его список не имел шансов на победу. И он его должен был возглавить. Технически это можно было сделать только досрочным сложением полномочий президента, которые истекали в мае 2027 года. Он их сложил и возглавил избирательный список на парламентских выборах.

Конечно, мало кто рискует разыгрывать такую комбинацию. Но Вучич рассчитывал, что этот шаг будет иметь мощный эффект для подъема его рейтинга и принесет ему дополнительные голоса. Возможно, кстати, так и случилось. Мы же не знаем, из каких побуждений голосовали отдельно взятые люди. То есть это была неизбежность, если Вучич хотел сохраниться у власти. А он этого, конечно, хотел. Несмотря на то что Вучич находится у власти на той или иной позиции уже 14 лет, а в целом в политике с середины 90-х годов и в общем старожил, ему всего-навсего 56 лет. Человек в полном расцвете сил и расставаться с властью определенно не собирался. Но вышло так, как вышло.

«На следующий день после выборов прозвучало как минимум четыре заявления о том, что Россия — традиционный партнер и они выступают за сохранение статуса неприсоединения к санкциям, о том, что сербское общество прекрасно знает, что такое жизнь под санкциями, и так далее» «На следующий день после выборов прозвучало как минимум четыре заявления о том, что Россия — традиционный партнер и они выступают за сохранение статуса неприсоединения к санкциям, о том, что сербское общество прекрасно знает, что такое жизнь под санкциями, и так далее» Фото: © IMAGO/Aleksandar Djorovic. / www.imago-images.de / www.globallookpress.com

«Москва до последнего момента выступала за поддержку евроинтеграционного пути Сербии»

— Для России итоги выборов в Сербии — это неприятность?

— Мы сейчас с излишней категоричностью говорим, что такой результат для России — крайне неожиданный и именно поэтому не очень приятен. Но не стоит забывать, что партия Вучича будет второй политической силой в парламенте. У нее 106 мест. Вообще-то это колоссальный ресурс. Тем более что «Студенческий список» — это не партия, а политическое движение, в котором разъединяющей повестки ничуть не меньше, чем объединяющей.

Зная политическую историю современной Сербии и то, как реформируются партийные системы в странах Европы, «Студенческий список» в ближайшие год-два будет неизбежно переживать процесс дробления и формирования внутри него устойчивых политических сил. Безусловно, будет образовано крыло прозападной оппозиции. По состоянию на сегодня оно не будет подавляющим, если ничего не изменится. Это примерно треть списка. То есть должна вырасти крупная прозападная партия.

Также из «Студенческого списка» должна вырасти крупная суверенистская сила, которая будет по большому счету некой реинкарнацией прогрессистов, но с другими оттенками. А вот пророссийская сила по состоянию на сегодня оттуда вырасти не может.

— Почему?

— Русофильство в сербском обществе — системное явление и очень обширное. А политического русофильства в Сербии в принципе нет. Так сложилось исторически. Мы можем взять последние полтора века политической история Сербии, Королевства Югославии, Социалистической Югославии и увидеть, что там, если упрощать, всегда правила плюс-минус версия прогрессивной партии. Эта партия в целом за сближение с Европой, но готова балансировать, если жизнь, геополитика и география предоставляют такую возможность.

Будет ли дробиться Сербская прогрессивная партия — большой вопрос. Я исхожу из того, что скорее да, чем нет. Почему? Потому что там в последние годы тоже были очень большие кризисные явления и разногласия. Но, возможно, и не будет. Потому что в условиях, когда надо сохранить властный ресурс, возможно, произойдет консолидация. Может быть, произойдет процесс самоочищения, который Вучич осознавал как необходимость, но не мог ничего поделать. Посмотрим, что произойдет через год.

Не исключен сценарий, что и без Вучича, но плюс-минус с той же повесткой, что сейчас, политическая сцена реинкарнируется. Возможно, появятся партии с другими названиями, с другими лидерами. Но та схема, которую мы имеем на сегодня, явно не на длительную перспективу. Она точно не будет системноустойчивой. Поэтому и сокрушаться о результатах парламентских выборов в Сербии явно преждевременно.

— А почему в Сербии нет политического русофильства?

— В Сербии все сложнее, чем, например, в Молдавии, Армении, других странах бывшего Советского Союза и так далее. Даже из лидеров «Студенческого списка» никто не заявил о том, что их главный партнер, например, ЕС или США. Зато на следующий день после выборов прозвучало как минимум четыре заявления о том, что Россия — традиционный партнер и они выступают за сохранение статуса неприсоединения к санкциям, о том, что сербское общество прекрасно знает, что такое жизнь под санкциями, и так далее.

Эти все заявления звучат почему? Почему Сербия не присоединилась к антироссийским санкциям в 2022 году? Потому что по всей социологии, открытой и закрытой, более 80 процентов сербского общества выступает против введения санкций в отношении России. И эта цифра полностью купировала Вучичу свободу маневра, хотя было первое заключение совбеза Сербии с неприятным для нас осуждением российской СВО на Украине.

Но, поняв, что этот путь для него губителен как для политика в силу позиции сербского общества, Вучич занял такую позицию, что Белград до сегодняшнего дня продержался в стороне от введения санкций против Москвы. И в принципе русофильство сербского общества цементирует свободу маневра для любой правящей власти.

— Так почему в такой ситуации не появляется пророссийская партия?

— Если вы спросите любого серба, даже очень русофильного: «Вы готовы отвернуться от сотрудничества с Западной Европой и повернуться лицом к России?», — он в конечном итоге скажет, что Сербия не может разорвать отношения с Европой, республика объединена с ней транспортно-логистическими связями, экономикой, общим географическим пространством, а с Россией разделяют границы. Традиционная сербская формула: «Сердце — с Россией, кошелек — на Западе». Это наиболее ограничивающий элемент для формирования крупной пророссийской силы.

Более того, Москва тоже до последнего момента выступала за поддержку евроинтеграционного пути Сербии, рассчитывая на то, что, когда та вступит в Европейский союз, у нас там будет надежный исторический партнер. И мы со своей стороны тоже стимулировали эту ситуацию. Поэтому политического русофильства нет, и его очень сложно сформировать, а общественное русофильство есть.

Кстати, Запад, увидев, насколько массовой была поддержка со стороны сербского населения России в 2022 году и ее действий, конечно, делает ставку на то, чтобы обрушить внутреннюю русофилию сербского общества. Но это сделать сильно непросто с учетом всех обстоятельств. И мы этому способствовать совершенно точно не должны.

— То есть, когда, например, сербские футбольные или баскетбольные фанаты кричат на матчах с украинцами или прибалтами русские песни и выносят российские флаги, это неудивительно?

— Это проявление общественных настроений, внутреннего настроя сербского общества, передающегося из поколения в поколение.

Но что тут самое главное? Мы можем говорить о внешнем факторе в протестном движении последних двух лет, можем не говорить. Но не можем утверждать, что явка в 70 процентов избирателей была искусственно смоделирована и срежиссирована. Это все-таки волеизъявление сербов. Неважно, подогрел кто-то их настроения или координировал действия, но общество отреагировало таким образом на объективные проблемы, которые накопились в системе.

И конечно, когда мы на протяжении двух лет говорили о том, что в Сербии — попытка цветной революции, что сербы являются управляемой массой, это нанесло довольно серьезный удар по восприятию России. Несмотря на то что эти заявления частично справедливы, никакого адекватного осмысления в сербском обществе они не имели. Наоборот, они вызвали такую реакцию: Россия хочет сохранить удобного политика, а на сербский народ ей наплевать. Буквально. Развитие этой истории для нас абсолютно недопустимо.

«Помимо нескольких великих государственных управленцев, включая самого Вучича, который почти всю жизнь занимался политикой, там немало людей, у которых нет даже дипломов о высшем образовании» «Помимо нескольких великих государственных управленцев, включая самого Вучича, который почти всю жизнь занимался политикой, там немало людей, у которых нет даже дипломов о высшем образовании» Фото: © Predrag Milosavljevic/XinHua / www.globallookpress.com

«Сербии до Европейского союза — как до Луны»

— Вучич говорил, что оппозиции помогла победить поддержка различных европейских стран и американского глубинного государства, выступающего против Трампа. Эта поддержка все-таки была?

— Конечно, была. Только надо отделить котлеты от мух. В сербском обществе существует большое недовольство — это объективная реальность. Это недовольство росло, накапливалось, и Вучич с ним справиться не мог. Когда это все вылилось на улицы, наиболее активная и громогласная часть движения, безусловно, быстро нашла себе поддержку и у Брюсселя, и у немцев, и у британцев. Могло ли быть иначе в сербском обществе? Нет, не могло. Не в силу его ориентации, а в силу того, как организован некоммерческий сектор.

А некоммерческий сектор в Сербии с середины 1990-х на 99 процентов занят аналитическими центрами и НКО, спонсируемыми и существующими на деньги так называемого коллективного Запада. Куда идут выпускники гуманитарных факультетов, которые хотят работать по специальности, а не телефоны продавать в магазинах? У них по большей части нет никакого другого выхода, кроме как становиться сотрудниками этих НКО.

Кстати, сам Вучич, который сейчас говорит о руке Запада, де-факто не сделал ничего, чтобы эту систему разбить какими-то национальными НКО и аналитическими центрами. Даже проправительственные аналитические центры, если посмотреть их сайты, немалую часть своих проектов реализуют на деньги тех организаций, над которыми мы теперь ставим звездочку.

При этом ни одной российской структуры, практически ни одной китайской структуры, которая создавала бы рабочие места для молодой интеллектуальной элиты, имеющей образование в гуманитарной, общественно-политической сфере, в Сербии нет. Естественно, что в такой ситуации просто не могли не появиться западные интересанты. Это объективное следствие структуры управления в сербском обществе, которое существует последние два с половиной десятилетия.

Второй момент — это внешний фактор. Брюссель последние лет 10 пытался реанимировать парламентскую, прозападную оппозицию в форме разных движений. Реанимация не удалась. Электорат уменьшался, а не рос. Соответственно, как только они увидели растущее протестное движение, они в нем выхватили ту часть, которая ориентирована на Запад, и хорошо с ней поработали.

Именно поэтому я говорю, что из «Студенческого списка» неизбежно будет сформировано прозападное крыло оппозиции. Они сделали на это ставку, два года системно поработали, часть студентов ездила на велосипедах в Страсбург и Брюссель. Прозападное политическое крыло в Сербии исторически было всегда, не надо воспринимать его так, что оно вдруг свалилось с неба. Сегодня в Сербии такие настроения не более чем у четверти избирателей, даже меньше. Ничего страшного я в них не вижу.

А значительная часть «Студенческого списка» не имеет отношения ни к прозападным НКО, ни к попытке любыми средствами затянуть Сербию в Европейский союз. Ее судьба сейчас и будет определяться. Смогут ли разные звенья координированно работать в рамках единого парламента, не расползаясь на внутренние противоречия? Это вопрос. Второй вопрос: удастся ли им выстроить отношения с Москвой и Пекином, а, с другой стороны, нам и китайцам — с ними?

В отношении китайцев больших сомнений нет, они приезжают с финансовыми предложениями, от которых отказаться крайне сложно. Единственное, что может омрачить наше взаимодействие (и это, к сожалению, вполне реальный риск), — это излишне эмоциональное отношение с нашей стороны к прослойке людей, которую мы не знаем. Мы их объективно не знаем, потому что «Студенческий список» формировался из людей, которые никогда не имели отношения к политике. Поскольку мы не работаем с несистемной оппозицией, она для нас абсолютно «кот в мешке», который всегда пугает, особенно когда он выглядит как Майдан. Это, конечно, может стать объективным ограничителем. Думаю, именно поэтому представители «Студенческого списка» поспешили заявить о том, что в отношении Москвы менять политику они не собираются. А дальше вскрытие покажет.

— Но Вучич пугает, что новая власть введет антироссийские санкции. А вы как считаете, они все-таки введут какие-то санкции, а также визы, о которых тоже говорят?

— Я считаю, что это спекуляции. Мне кажется, зря Александр Вучич это заявил. Понятно, что ему очень хочется заручиться еще большей нашей поддержкой, потому что поддержка Запада для него закончилась. Но это все-таки крайне спекулятивное заявление, даже если мы считаем, что эти ребята не совсем те, за кого себя выдают. У них по факту две объединяющие их платформу повестки. Это сохранение Косово и Метохии, отстаивание прав сербского населения. И борьба с коррупцией, переход на прозрачные схемы.

Если мы говорим о вопросе Косово и Метохии, то без российской поддержки на международных площадках, в частности в ООН, сербам, по большому счету, труба. Мы их основной союзник, гораздо более активный, чем Китай или страны глобального Юга, которых им удалось привлечь на свою сторону и часть из которых даже отозвала признание Косово.

Но без взаимодействия с Россией вопрос отстаивания сербских интересов в Косово и Метохии для них выглядит бесперспективным. Примерно то же самое можно сказать о Республике Сербской в Боснии и Герцеговине. Если это правительство введет санкции, то оно автоматически потеряет и поддержку на международных площадках, и перспективу продления газового договора с Москвой, который действует до конца 2026 года. А газовый договор — это довольно серьезный вклад в устойчивость сербской экономики. Не говоря о том, что вопрос о российской доле в нефтяной индустрии Сербии на сегодня еще не закрыт.

И в целом никто из сербов не хотел бы, чтобы Россия уходила. Вообще вопрос о продаже российской доли встал только в связи с американскими санкциями. Перспектива возможного снятия американских санкций на российскую нефтянку ставит под вопросы продажу российской доли. Если Россия остается в нефтянке и газе Сербии, то обеспечить устойчивость сербской экономики не составляет проблем. Исходя из этих двух тезисов, я бы не стала говорить о том, что новое правительство будет вводить в санкции в отношении России.

— Визы тоже?

— Что касается виз. Мы видим, что даже деградировавшие в минус отношения России и Черногории завершились введением виз для российских граждан только из-за возможного вступление Черногории в Европейский союз. А Сербии до Европейского союза — как до Луны с учетом той институциональной трансформации, которую они хотя бы формально должны выполнить. Сербы это прекрасно понимают. Поэтому вопрос о введении виз в отношении наших граждан — это довольно далекая перспектива.

— Если посмотреть на «Студенческий список», то там много учителей, врачей, представителей интеллигенции. Они выступают за все хорошее, но смогут ли управлять экономикой?

— Здесь, конечно, палка о двух концах, если говорить объективно. С одной стороны, в «Студенческом списке» далеко не только учителя и врачи, там довольно много людей из разных профессиональных областей. Например, бывший управляющий Народным госбанком Сербии. То есть там не так, чтобы совсем по-ленински «каждая кухарка может управлять государством».

С другой стороны, если мы посмотрим на профессиональный бэкграунд команды Александра Вучича и как она тасовалась, то у нас тоже возникнет много вопросов. Помимо нескольких великих государственных управленцев, включая самого Вучича, который почти всю жизнь занимался политикой, там немало людей, у которых нет даже дипломов о высшем образовании. Кстати, это стало одним из триггеров роста народного недовольства. Была серия скандалов о купленных дипломах о высшем образовании среди людей, занимающих высокие позиции в государстве и партии. Поэтому не так уж страшно выглядит условно экспертное правительство Сербии.

Вместе с тем существует серьезный риск. На сегодня я вижу его как основной. Мы этот сценарий наблюдали в 2020 году в Черногории, когда интеллектуальная, национально ориентированная элита отстранила от власти Мило Джукановича и через год экспертное правительство обнаружило свою полную несостоятельность. А им на смену пришли псевдонационально ориентированные политические деятели технократического толка, все как один получившие образование в Брюсселе, Лондоне, США. И Черногория резко ускорила курс на вступление в Европейский союз любой ценой. Это наиболее рискованный сценарий сейчас и для Сербии.

Не то что «Студенческий список» не справится, потому что у них нет опыта. Там все-таки умные люди, и они многое чего умеют. Но не составляет проблемы заблокировать их нормальное функционирование и обнулить деятельность. Скорее всего, и сам Вучич будет пробовать это делать в борьбе за власть, найдутся и другие силы. Сыграет свою роль и Запад, который хочет, чтобы Сербия полностью оторвалась от России, Китая и встала на путь построения нормального европейского государства. Они полтора века это пытаются реализовать, но безуспешно. Тем не менее проекты выстраивания Сербии по немецким западным лекалам существуют с середины XIX века. Правда, обнадеживает то, что прошло уже почти два столетия, а воз и ныне там.

«Сербское общество крайне болезненно восприняло то, что русских братьев убивают сербским оружием»

— А что собой представляет лидер «Студенческого списка», кардиолог Илия Срданович? Он же, скорее всего, станет премьером Сербии?

— Мы о нем ничего не знаем. Вся сила «Студенческого списка» держалась на том, что они на каждом витке развития событий раскрывали карты только тогда, когда не раскрывать их было уже нельзя. То есть в самый последний момент. У них, безусловно, есть программа, она имеется в открытом доступе, там академики написали 700 страниц по всем вопросам. Безусловно, у них есть договоренности о том, кто реально пойдет в парламент из этих 250 людей, вошедших в список, кто какие посты займет. Для меня даже интереснее, кто будет министром обороны.

— Это потому, что было заявление о том, что Сербия прекратит поставлять оружие для участия в конфликтах?

— В том числе. Они заявили, что заканчивают продавать оружие. Понятно, что в этом много популизма. С одной стороны, думаю, они реально на это настроены. Это тоже связано с вопросом глубинного русофильства сербского общества. Кстати, Вучич за последние четыре года ухудшил свои позиции (помимо внутренних проблем) сильнее всего именно тем, что сербское оружие поступало на Украину. Других вопросов во внешнеполитическом измерении к нему особо не было.

Но сербское общество крайне болезненно восприняло то, что русских братьев убивают сербским оружием. Также оно отреагировало на официальный визит Зеленского в Белград. Но, видимо, у Вучича не было других вариантов. Возможно, был какой-то размен с американцами и Брюсселем, о содержании которого мы можем только догадываться. Но эти факты сильно ударили по восприятию его как лидера, который успешен на международной арене, в сербском обществе. При своей черно-белой ментальности сербы такие пируэты не понимают.

Ребята из «Студенческого списка» заявляют, что прекратят поставки вооружений, — думаю, они реально на это рассчитывают. Но есть разница между популизмом и необходимостью пополнять казну.

— Вот именно.

— Тем более что оружейная индустрия в Сербии довольно большая. Другое дело, что они ведут речь не о том, что приостановят работу, а о том, что будут контролировать конечного покупателя оружия. Насколько правдив вой на болотах Вучича о том, что они не могут контролировать, кому в итоге идет сербское оружие, я не знаю. Но чистая логика подсказывает, что контролировать его можно. Если вы, например, продали оружие чехам по контрактам для внутреннего потребления, а потом ваши снаряды всплыли на Украине, то вероятно, что контракт обнуляется.

Конечно, на оружейной индустрии Сербия подняла довольно много денег. Но вообще-то львиная доля всех этих продаж идет по околокриминальным схемам. Занимаются этим отнюдь не простые сербы. Этот бизнес контролируется довольно внятными товарищами. Как новым ребятам во власти удастся справиться с ними, для меня большой вопрос.

К тому же оружейная индустрия там сохранилась со времен социалистической Югославии, и она фактически продолжают функционировать как объединенный хозяйственный комплекс. Что-то производится полностью на территории Сербии, что-то — частично в Сербии, частично в Боснии и Герцеговине, что-то — в Македонии. Основные оружейные заводы во времена социалистической Югославии были в Сербии, Боснии и Македонии. Соответственно, сейчас эта история шире рамок отдельно взятого государства.

— Насколько правы эксперты, которые считают, что Вучич поплатился в том числе за то, что пытался сидеть сразу на двух-трех и даже четырех стульях?

— Вучич поплатился вообще не за это. Четырехгранник — Москва, Пекин, Вашингтон, Брюссель — в Белграде симпатичен всем. Это как раз плюс-минус очень четко отражает сербские ожидания и ориентацию. Более того, этот четырехгранник был создан концепцией внешней политики Сербии в 2008 году при президенте Борисе Тадиче. Другое дело, что чувствительным вопросом для сербского народа являлся вопрос о русских братьях. Российские добровольцы сражались за сербов в 90-х. Никто особо не скрывает, как много сербских добровольцев сейчас в Донбассе. Излишнее заигрывание с Киевом, даже если оно подчинено какой-то обоснованной логике, в сербском обществе вызывало недовольство.

Но поплатился Вучич точно за внутренние проблемы. Они связаны с тем, что общество предъявляло абсолютно обоснованные претензии власти о том, как подписываются тендеры, почему на крупные инвестпроекты принимаются спецзаконы, выводящие эти проекты из-под национального законодательства, и так далее. Если бы Вучич провел коррупционные чистки своего аппарата, то у него сегодня была другая ситуации.

Но он, видимо, не мог это сделать, потому в результате мог получиться эффект домино, так как все со всеми взаимодействуют. На такой риск он, вероятно, идти не мог и думал, что может исправить ситуацию косметическими шагами. То есть, вместо того чтобы разбирать крупные дела, запустил кадровые и коррупционные чистки на уровне низшего и среднего звена партии. Брали примерно тех, кто украл мешок картошки. Это, конечно, капля в море. А к разбирательствам и раскрытию информации по крупным тендерам власть де-факто оказалась неспособной.

— Но Вучич с арены из политики не уходит. Это значит, что он будет пытаться вернуться?

— Зная самого Вучича, я вангую, что он сейчас немножко переждет и будет пробовать влиться снова. Мы точно знаем, что у него было огромное количество консультаций с Брюсселем, отдельными странами Европейского союза, американцами по поводу его дальнейшей судьбы. Но мы понятия не имеем, о чем в конечном итоге были эти договоренности. Поэтому я бы не стала сейчас прогнозировать. Самый надежный прогноз из всех, который я могу на сегодня дать, — это то, что на политической сцене Сербии на горизонте года-полутора состоится очень большая партийная трансформация. И набор партий будет другим.

— Кто-то даже предсказывает постепенный распад Сербии из-за смены власти.

— На самом деле итог выборов в Сербии отменил сценарий распада. Он позитивен для страны не из-за смены власти, а по той причине, что такой большой отрыв в голосовании снял напряженность в обществе, которое фактически приводило страну к состоянию гражданской войны. Люди готовы были идти уже стенка на стенку. На протяжении двух лет с обеих сторон летели прямые оскорбления, разделяющие общество на «красных» и «белых». Поэтому самый опасный результат был бы, если бы любой победитель получил не очень небольшой отрыв. Это давало бы оппоненту возможность говорить об искусственно смоделированном результате. А сейчас одни празднуют, другие сокрушаются, но такой результат не ведет к гражданской войне.

Лидеры «Студенческого списка» уже заявили, что они против разделенной Сербии, готовы сотрудничать как с Прогрессивной партией, так и с другими силами. В общем, дескать, давайте зароем топор войны, перестанем делить людей на плохих и хороших. Такие заявления стали возможны только по итогам выборов. И это на самом деле хорошо. Это, может быть, вообще самая главная позитивная новость парламентских выборов в Сербии.