Сегодня известный татарский продюсер, директор Общественного фонда татарской культуры Республики Татарстан имени Рашита Вагапова Рифат Фаттахов отмечает свой 60-летний юбилей. Спецпредставитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой, поздравляя Рифата Фаттахова с юбилеем, назвал его «выдающимся менеджером культуры, яркой и знаковой фигурой современного Татарстана». Как раз в эти дни в Казани с большим успехом проходит V юбилейный международный фестиваль национальных культур «Россия – Восток» («Восточный базар в Казани») — авторский проект Рифата Фаттахова. Накануне юбиляр ответил на вопросы интернет-конференции «БИЗНЕС Online».
Татарский продюсер, директор Общественного фонда татарской культуры Республики Татарстан имени Рашита Вагапова Рифат Фаттахов
С Рашитом Вагаповым у меня особая история
— «Рифат Ахметович, Общественный фонд татарской культуры Республики Татарстан имени Рашита Вагапова создан вами в 2007 году, а фестиваль татарской песни имени Вагапова проводится с 2004-го. Получается, у истоков фестиваля стояли не вы? Многие ведь так считают…» (Найля Мубаракзянова, Казань)
— Знаете, когда фестиваль был всего лишь моей мечтой, желающих приписать его себе не находилось. А вот когда он стал культурным брендом, «отцов-основателей» вдруг обнаружилось хоть отбавляй. Классика жанра, что тут скажешь.
— Но ведь фестиваль действительно начинался с вас?
— С Рашитом Вагаповым у меня связана личная история — он мой односельчанин. И это не просто красивая фраза для интервью. Любовь к его творчеству прививалась мне с самых ранних лет. В нашей деревне этого певца знали все, гордились им, можно сказать, боготворили. Его имя звучало везде. Моя бабушка была лично знакома с Вагаповым, дружила с его первой женой. В ее рассказах он был не далекой звездой с афиши, а живым человеком, даже с недостатками и пороками.
— То есть любовь к Вагапову — это у вас семейное?
— Именно так. По праздникам бабушка доставала из своего сундука виниловые пластинки с песнями Вагапова. Пластинки она брала двумя руками, бережно, как драгоценность, ставила на проигрыватель не спеша, с достоинством. И, когда комната наполнялась волшебным голосом Вагапова, у бабушки светлело лицо. С тех времен и осталась у меня эта трепетная любовь.
— А как же радио? Помните те передачи из Казани?
— Еще как помню. Радиопередачи из Казани в Нижегородской области почему-то глушили: в эфире шипело, потрескивало, голоса то прорывались, то снова тонули в шуме. А по выходным транслировали хорошие татарские концерты — это было маленькое чудо, окошко в большой мир, в Казань, которую я тогда еще не видел, но уже любил. Бабушка всегда мечтала услышать голос Вагапова из Казани, но звук был очень тихим — приходилось прибавлять громкость, наклоняться к самому приемнику. И отец дал мне поручение, важное, почти взрослое: каждое воскресенье слушать татарские передачи, а когда Вагапов начинает петь — звать бабушку. Я сидел у радиоприемника, как часовой, боясь пропустить первую ноту, и, услышав знакомый тембр, бежал со всех ног: «Әби, әби, Вагапов!» Она приходила, усаживалась рядом, складывала руки на коленях и слушала, затаив дыхание. Частенько, слушая Вагапова, она плакала…
— Получается, татарскую музыку вы изучили не по учебникам?
— Не по учебникам, это точно. По этим воскресным вечерам, по бабушкиному сундуку, по шороху пластинок и шипению эфира. Татарская музыка входила в меня вместе с детством. Так что фестиваль имени Вагапова — это не просто проект, это личная история, которую я пронес через всю жизнь.
Когда я учился в шестом классе, мы всей нашей шумной школьной группой приезжаем на экскурсию в Казань. И вот там происходит момент, который перевернул все мое сознание. Мой учитель, Анвар-ага Ташбулатов, видел, как я горел татарской историей и музыкой, знал он и о моей семье, о том, как бабушка бережно хранила пластинки Вагапова. И, вместо того чтобы отправить меня с классом на стандартную экскурсию по музеям, он решил показать мне настоящие истоки — наши корни. Мы отделились от общей группы и пошли с ним на старое татарское кладбище — в настоящий национальный пантеон. Мы шли по узким тихим аллеям, и он буквально вел меня от одной могилы к другой, рассказывая истории. Останавливаемся: «Здесь лежит великий Тукай». Идем дальше: «А здесь — Сайдашев, наш гений музыки». И вдруг он подводит меня к следующему надгробию: «А это наш Рашит-абый… Рашит Вагапов». Для меня это стало настоящим шоком! В моей детской голове просто не укладывалось: как такое возможно? Наш Вагапов, мальчишка, который вырос в моем родном селе, с кем общалась моя бабушка, лежит здесь же, в одном ряду с величайшими титанами нации. Вот это я понимаю, настоящий педагог!
Но когда я в 1984 году приехал в Казань учиться, то сделал для себя шокирующее открытие: здесь фактически забыли Рашита Вагапова! Я, студент-первокурсник КГУ, пошел прямо в министерство культуры и поднял этот вопрос. Но после разговора с замминистра понял: он его просто не знает.
Я уже было отошел от темы, но в 1986 году в газете «Татарстан хәбәрләре» вышла статья о Вагапове за подписью Ильгама Шакирова. Он назвал его своим учителем, великим певцом, титаном, гигантом, основоположником. Это тоже было потрясением. И я решил: проведу фестиваль его имени!
— Легко сказать: «Решил провести фестиваль»! Вы же еще студентом были в то время.
— Судьба сама дала мне шанс. На конференцию в КГУ пришел первый зампред Совета Министров ТАССР Мансур Хасанов. Я слушал его доклад в честь юбилея Галимжана Ибрагимова и ловил себя на мысли, что этот человек не просто чиновник, а тот, кто по-настоящему глубоко знает татарский язык и культуру. То, что он был доктором филологических наук, профессором, крупнейшим специалистом по татарской культуре, я узнал гораздо позднее. И тут во мне проснулся азарт. Дождавшись окончания, я догнал его у оперного театра. Внутри было страшно от собственной наглости, но и очень интересно. Я подошел и напрямую спросил: «Вы знаете Рашита Вагапова?» Он искренне удивился: «Как не знать Рашита Вагапова! Он же певец моей молодости, он мой кумир!» И тут меня прорвало: я начал говорить о приближающемся юбилее, о том, что о нем незаслуженно забыли, что никто ничего не делает. Он сначала сильно расстроился, помрачнел, но сразу же посоветовал написать официальное письмо. Я не стал откладывать — на второй же день изложил все свои идеи на бумаге. И это был не просто фестиваль: я предложил и юбилей, и мемориальную доску, и улицу, и, конечно, международный фестиваль «Татар җыры» имени Рашита Вагапова.
Вскоре меня пригласил к себе министр культуры Марсель Таишев. Он выслушал меня, похвалил за инициативу и пообещал, что все это будет сделано. Каково же было мое удивление, когда через полгода вышло решение: минкульт проводит «Татар җыры», но… без имени Вагапова. Вот так и родился тот самый фестиваль, который потом стал проводить «Барс-Медиа».
Но я не сдался. Пусть это звучит самонадеянно, но я сказал себе: раз так, мы проведем свой фестиваль, он будет носить имя Рашита Вагапова. В 2004 году мы это сделали. Было невероятно тяжело, нас никто не поддерживал… кроме зрителей. На первый концерт собрался весь цвет татарской интеллигенции. Помню, Ринат Тазетдинов после концерта подошел и сказал: «Твой фестиваль — это луч света в темном царстве». И знаете, мы сразу поставили жесткое условие: только живой звук, никакой фонограммы. Из-за этого некоторые знаменитые артисты отказывались выходить на сцену!
«Для меня забота о моей малой родине — это не просто слова, а внутренняя потребность и нравственный долг»
Как «Восточный базар» оказался в нужное время в нужном месте
— «Впечатляет высокий статус вашего фестиваля «Восточный базар в Казани». Он все больше привлекает именитых иностранных гостей: в этом году у вас был настоящий „звездопад послов“. Как вам удается их приглашать? Что их привлекает на вашем фестивале?» (Рустам)
— Думаю, на нашем фестивале они находят ответы на внутренние потребности — потребности своей страны. Это внутреннее искреннее желание, осознанная необходимость развивать культурные взаимосвязи с Россией, Татарстаном. Через наш фестиваль они видят такую возможность. А успех любого проекта определяется формулой: оказаться в нужное время в нужном месте. Видимо, «Восточный базар» оказался именно в нужное время в нужном месте. И он оказался востребован не только нашей страной, не только федеральным центром, что мы постоянно чувствуем, но и представителями других стран. И конечно, успех фестиваля — это прежде всего авторитет нашей республики, нашего раиса. Зарубежные партнеры доверяют нам, верят в нас. В Татарстане они видят уникальное место встречи национальных культур, дружбы и межнационального согласия — это очень важно. Авторитет нашей республики очень высок. Например, каждый год фестиваль мы начинаем с презентации нашего проекта в Москве, в полпредстве Татарстана — для иностранных дипломатов и представителей регионов. И представьте себе: только в этом году на приглашение нашего полпреда Равиля Калимуловича Ахметшина отозвались дипломаты сразу двадцати трех стран!
— «Вы настоящий патриот своей малой родины — Нижегородской области, благодаря вам там появилась целая аллея памятников великим деятелям татарской культуры. Кому памятник будет следующим?» (Вядут Жиганшин, Москва)
— Для меня забота о моей малой родине — это не просто слова, а внутренняя потребность и нравственный долг. Я стараюсь по мере возможности поддерживать свой родной край. Отрадно видеть конкретные результаты этой работы.
Еще в 2016 году мы открыли памятники-бюсты двум нашим выдающимся землякам — великим татарским певцам Рашиту Вагапову и Хайдару Бигичеву. А в этом году появился памятник еще одному нашему прославленному земляку — выдающемуся общественному деятелю, татарскому писателю, первому председателю Союза писателей ТАССР Кави Наджми.
Место выбрано неслучайно: село Уразовка — это исторический национально-культурный центр татар Нижегородской области. Теперь здесь появилась целая аллея великих татар-нижегородцев. Это уникальное явление, которое не имеет аналогов ни в одном из российских регионов.
Мы смогли это сделать благодаря поддержке многих людей. Прежде всего хочу поблагодарить Рустама Нургалиевича Минниханова и губернатора Нижегородской области Глеба Сергеевича Никитина, который лично присутствовал на открытии. Также признателен Василю Габтелгаязовичу Шайхразиеву, всемирному конгрессу татар, общественным организациям: конгрессу татар Нижегородской области, региональной национально-культурной автономии татар и администрации Краснооктябрьского муниципального округа. Вокруг этого дела объединились неравнодушные люди — и это самый главный результат.
Сейчас наша главная, можно сказать, историческая миссия — это установка полноценного памятника Рашиту Вагапову в Нижнем Новгороде, городе с более чем 800-летней историей. И это отдельная боль. Долгие годы татарская общественность громко сетовала на вопиющую несправедливость: почему в таком великом городе до сих пор нет достойного материального воплощения памяти наших выдающихся деятелей? Люди возмущались, но ситуация не менялась. А почему? Да потому что долгие годы не было реальной, консолидированной инициативы снизу. В 2023 году мы сделали первый, важный шаг — открыли там мемориальную доску Вагапову. Но мы понимали, что это лишь начало. И вот сейчас мы подошли к главному рубежу. Когда мы вышли с инициативой установки мемориальной доски, первыми, кто нас горячо поддержал, стали власти Нижегородской области. Я всегда подчеркиваю: главная задача общественников — уметь находить общий язык с властью, особенно за пределами нашей республики. В наших властных структурах сидят абсолютно разумные люди, готовые слушать. Но парадокс в том, что, если общественность сама не проявит волю, если не будет официальных обращений в органы власти, ничего не сдвинется с мертвой точки. Мы сами должны стучаться в эти двери, брать на себя ответственность, предлагать и доказывать. Только тогда чиновники повернутся к тебе лицом, а твоя инициатива обретет реальную силу.
Общественный фонд татарской культуры РТ им. Рашита Вагапова создан 15 мая 2007 года. Почти 20 лет компания создает и реализует конкурсы, фестивали, концерты, направленные на сохранение и популяризацию татарской культуры. Проекты фонда проходили в 47 регионах России и 25 странах. За последние годы деятельность фонда вышла за пределы татарской культуры.
Фестиваль татарской песни имени Рашита Вагапова проводится ежегодно с 2004 года, с 2005-го получил статус всероссийского, с 2007-го — международного.
В рамках фестиваля проводится конкурс молодых исполнителей имени Вагапова. В разные годы в нем принимали участие исполнители из 52 регионов России и 15 стран.
История фестиваля татаро-башкирской эстрады «Дуслык күпере / Мост дружбы» началась 7 апреля 2018 года в Государственном Кремлевском дворце в Москве. Затем концерты прошли в 11 городах России с компактным проживанием татар и башкир.
Конкурс для авторов песен «Яңа татар җыры / Новая татарская песня» проводится с 2019 года в целях совершенствования татарской эстрады.
Фестиваль «Халык җәүһәрләре / Народные жемчужины» проводится с 2022 года. Изначально он проводился в рамках Вагаповского фестиваля, с 2024-го стал самостоятельным конкурсом с шестью номинациями: народное и эстрадное пение, инструментальное исполнение, академический вокал, хореография и ансамбль.
Международный фестиваль национальных культур «Россия – Восток», также известный как «Восточный базар в Казани», проводится с 2022 года. Его цель — расширение интеграционных связей России со странами Востока и Азии, развитие межгосударственных и международных культурных связей, гармонизация межнациональных отношений. Участниками фестиваля являются представители 20 регионов России и 40 стран.
— В мае 2028 года будет 120-летие Вагапова. Может, к этой дате в Нижнем памятник и откроете?
— Постараемся. Установка памятника — это вопрос не одного дня. В Татарстане он решался более 15 лет: в 2008 году вышло постановление кабмина РТ об установке памятника, а открыли его только в 2022-м.
— «Какие новые проекты, на ваш взгляд, могли бы объединить нижегородских татар, проживающих в Нижегородской области, Татарстане, Москве и других регионах страны?» (Надир Шамилович)
— Я убежден: ничто так не объединяет и не воспитывает национальные чувства, как увековечивание памяти своих великих земляков. Татары Нижегородской области — это уникальный, почти мистический феномен, который я всегда привожу в пример. Однажды Минтимера Шариповича Шаймиева попросили назвать сто самых великих татар мира. Он назвал. И из этих ста имен шесть оказались уроженцами Нижегородской земли! Среди них — наш великие певцы Рашит Вагапов, Хайдар Бигичев, писатель Кави Наджми, выдающийся ученый Хусаин Фаизханов, выдающийся художник Лотфулла Фаттахов и легендарный шахматист Рашит Нежметдинов.
А теперь давайте посчитаем. В Нижегородской области живут всего 25 тысяч татар — это каких-то 0,3 процента от всех татар мира. Но при этом именно эта земля дала миру 6 процентов великих татар — выдающихся писателей, певцов, художников и ученых. Вдумайтесь в эту математику: в двадцать раз больше гениев на душу населения, чем в среднем по миру! Это не случайность. Это какая-то особая, благодатная аура нижегородской земли, которая веками взращивает самородков.
И вот эта традиция не просто камни и таблички. В Нижегородской области родилась удивительно красивая и глубокая традиция: после свадьбы молодожены приходят к памятникам Рашиту Вагапову и Хайдару Бигичеву и возлагают цветы. Это и есть настоящее воспитание идентичности, это и есть самая эффективная форма воспитания национальной гордости.
«У меня очень много идей. Но я об этом пока говорить не буду, потому что я уже много раз обжигался»
Идею украсть можно, но довести до конца нельзя
— «Вы как опытный человек в этой области скажите, пожалуйста, вот у нас есть богатейшее наследие наших великих татар, а мы почему-то этим почти не занимаемся. Что этому мешает?» (Ильгам)
— Не что, а кто. И это «кто» — наследники великих. Они ведут себя, извините за грубое выражение, как собака на сене. И сами ничего не могут делать, и при этом блокируют тех, кто мог бы. Но важно уточнить: мешают не просто отдельные родственники великих, а система, в которой статус «наследника» становится пропуском во власть, ресурсы и внимание. Проблема не в родстве, а в присвоении права говорить от имени великих. Как только наследие становится «личной вотчиной» наследников, оно перестает быть культурой. Наследие должно принадлежать не семьям, а общественным институтам — музеям, университетам, фондам. Например, в Татарстане есть Институт языка, литературы и искусства имени Ибрагимова.
— «Вы наверняка были очень хорошо знакомы со своим земляком Хайдаром Бигичевым, наверное, много общались с ним. Что вы скажете о нем? Как вы его вспоминаете?» (Юрий Иванович)
— Есть у нашего народа беда, которую мы редко называем вслух: что мы не умеем ценить своих великих, пока они живы, узнаем их цену тогда, когда их уже нет. И тогда начинаем ахать и охать: «Оказывается, у нас был такой певец», «Оказывается, у татар такого уровня сегодня нет и, может, уже не будет». «Оказывается» — слово, которое приходит слишком поздно.
Хайдар Бигичев — самый ясный тому пример, но не единственный. Он был моим земляком, я знал его хорошо, общался с ним в разные времена, в разном его настроении. И вспоминаю его сегодня с гордостью и с болью одновременно. Гордость — потому что я осознаю: мой земляк был великим, гениальным певцом. Боль — потому что он был недооценен при жизни. И, как настоящий художник, он это чувствовал остро. Он говорил: «Будут уважать и помнить меня, вспомнят, когда я умру. Вот тогда поймут, кого они потеряли» («Үлгәч кадеремне белерләр»). Так и произошло. Именно так. И сегодня его «Отелло» остается планкой, которую после него никто не удержал. Мы сравниваем с ним всех молодых певцов — и тем самым подтверждаем, что он был эталоном. Но сравниваем уже без него. Почему так происходит? Потому что у нас, у татар, нет культуры признания при жизни. У татар нет «кеше кадере». Мы ждем, что великий человек сам о себе заявит, а общество само догадается. Но общество не догадывается. Оно занято другим. Поэтому беда наша не в том, что у нас нет великих. Великие у нас были и есть. Беда в том, что мы не умеем их видеть вовремя. Мы умеем плакать на похоронах гениев, но не умеем сказать им спасибо при жизни и создать условия, чтобы они творили, а не выживали. Мы умеем гордиться посмертно, но не умеем ценить прижизненно.
Фаттахов Рифат Ахметович родился 17 ноября 1966 года в д. Актуково Нижегородской области. Окончил Казанский государственный университет им. Ульянова-Ленина, специальность «журналистика» (1989), аспирантуру по специальности «татарская литература». Кандидат философских наук по специальности «теория и история культуры» (2005). Заслуженный работник культуры РТ (2000) и РФ (2007).
1987–1989 — корреспондент редакции художественных радиопередач Государственного комитета ТАССР по телевидению и радиовещанию.
1989–1991 — редактор многотиражной газеты Казанского университета «Ленинчы» («Ленинец»).
1990–1998 — главный редактор межвузовской газеты «Магрифат».
1998–2009 — главный редактор журнала «Татарстан».
2009–2011 — главный редактор журнала «Идель».
С 2007-го — учредитель и директор Общественного фонда татарской культуры РТ им. Вагапова.
Профессор Казанского государственного института культуры.
Председатель союза продюсеров Республики Татарстан.
Председатель казанского общества нижегородских татар «Якташлар».
— Наверное, у вас есть новые идеи, предложения, новые проекты? Можете поделиться?
— Нет, не могу. Да, у меня очень много идей. Но я об этом пока говорить не буду, потому что я уже много раз обжигался. Потому что в нашей среде, как в творческой, так и в аппаратной, в последнее время появилось такое некрасивое явление — когда заимствуют твои идеи. Самое главное, они не могут работать, довести эту идею до логического завершения. Но берутся за нее — и просто убивают твою идею. Идею украсть можно, но невозможно довести до конца без того, кто ее придумал. В последнее время внаглую начали воровать мои идеи, мои проекты. Дело дошло до того, что, например, у нашего «Восточного базара» появились свои аналоги — «Восточный базар» в Москве, в Краснодаре, в Татарстане. Конечно, с одной стороны, это приятно, что твои идеи находят своих последователей. Но, извините, авторское право еще никто не отменял. Поэтому пришлось этим людям напомнить, что воровать нехорошо, и принять превентивные меры. Например, исключительные права на товарный знак «Россия-Восток» («Восточный базар в Казани») мы своевременно зарегистрировали за собой. Поэтому я вынужден молчать, держать проекты при себе, пока не буду готов их защитить — юридически, организационно, репутационно.
«В советские годы эстрада держала высокую планку, вокальное исполнение было по-настоящему качественным, да и певцов таких тысяч не насчитывалось. Сегодня мы пожинаем обратную сторону демократических перемен»
Татарская эстрада и кризис перепроизводства
— «Как вы оцениваете состояние татарской эстрады сегодня? Качество исполнения повысилось или ухудшилось?» (Аноним)
— И то и другое. Вопросы эти звучат все чаще — и не случайно. Татарская эстрада сегодня переживает сложный, противоречивый период, и однозначного ответа на него нет. Ведь критика, которая то и дело обрушивается на те или иные течения и отдельных исполнителей, рождается не на пустом месте: сцена сегодня перенасыщена — слишком много голосов, слишком много материала. В советские годы эстрада держала высокую планку, вокальное исполнение было по-настоящему качественным, да и певцов таких тысяч не насчитывалось. Сегодня мы пожинаем обратную сторону демократических перемен. С одной стороны, обилие исполнителей говорит о том, что творческое начало в народе живо, — и это отрадно. С другой — приходится признать: у многих уровень исполнения оставляет желать лучшего. По сути, мы столкнулись с кризисом перепроизводства: сцены и микрофоны есть у всех, а вот школы, техники, глубины — далеко не у каждого.
Я вовсе не говорю, что у нас нет хороших исполнителей. Напротив, у нас есть очень сильные, достойные артисты, и их немало. Но рядом с ними на сцену выходит и немало тех, чье мастерство оставляет желать лучшего. И на этом пестром фоне настоящие профессионалы просто теряются — их голоса тонут в общем шуме, их труд остается незамеченным. Это как на любом рынке: когда предложение растет количественно, оно неизбежно падает в качестве. В современных реалиях понятия популярности и качества — это не одно и то же, к сожалению. И, пока эта диспропорция сохраняется, татарской эстраде будет непросто выйти на тот уровень, которого она заслуживает.
— «Вы долгие годы продюсировали молодых татарских исполнителей. Сейчас вроде отошли от этого. С чем это связано? В чем сложности этой профессии? Есть ли в республике хорошая школа продюсерства?» (Рәсимә)
— Я и сейчас продюсированием занимаюсь, но не отдельных артистов, а проектов. Это принципиально иной уровень работы: меньше зависимости от человеческого фактора. Эта работа кажется мне более интересной, более привлекательной.
— А артистов больше не будете продюсировать?
— Нет, не буду. Я понял, что это очень неблагодарная работа. К сожалению, продюсирование на татарской эстраде до сих пор находится только в зачаточном состоянии. И этому очень много причин. Во-первых, татары — народ очень консервативный. Есть даже у нас пословица: «Татарин не поверит, пока не потрогает». Лет пятнадцать назад министр культуры Татарстана мне прямо сказал: «Нам продюсеры не нужны». Но прошло несколько лет — и была принята государственная программа развития культуры Татарстана, где черным по белому написано, что одной из стратегических задач является развитие института продюсирования.
— То есть отношение изменилось?
— На бумаге — да. Но одно дело — написать в программе, и совсем другое — изменить менталитет. Пока в республике не сформируется понимание, что продюсер — это не лишнее звено, а необходимая фигура, школа продюсерства так и останется в зачаточном состоянии. А без нее татарская эстрада рискует так и вариться в собственном соку, так и не выйдя на большую сцену.
«Продюсеры-менеджеры — люди очень сильные, у них есть возможности и ресурсы работать. Они никогда не потеряются»
— «Общаетесь ли вы сегодня со своими «воспитанниками»: с Филюсом Кагировым, Ришатом Тухватуллиным, к примеру?» (Радик)
— Нет, не общаемся. Если не считать того, что иногда обмениваемся колкостями через социальные сети. История с Филюсом и Ришатом очень отрицательно повлияла на развитие института продюсирования. Это не просто частные размолвки — это трещина, которая прошла по всей системе.
Продюсеры-менеджеры — люди очень сильные, у них есть возможности и ресурсы работать. Они никогда не потеряются. И многие, понаблюдав за тем, как разворачиваются события, пришли к выводу: свои ресурсы, свои силы лучше направлять на другие проекты. Когда мы успешно начали работать, было очень много заинтересованных молодых ребят. Но потом они отошли в сторону. И, к сожалению, на начальном этапе мы не нашли поддержки государства. А без этой поддержки любая инициатива быстро глохнет.
Когда продюсер и молодой исполнитель начинают очень удачно работать, непременно появляется интриганство. Обязательно находятся те, кто начинает противопоставлять продюсера и исполнителя: одному шепчут, что его недооценивают, другому — что его обманывают. И когда исполнитель «кидает» своего продюсера, его ждут другие менеджеры с распростертыми объятиями. В свое время мы очень много общались с Бари Алибасовым. Он как-то сказал мне: «Если у нас на русской эстраде какой-то исполнитель кидает своего продюсера, он становится нерукопожатным для других». На татарской эстраде, к сожалению, все наоборот. Здесь предательство пока не стало клеймом — и в этом, пожалуй, одна из главных болезней нашей системы.
— «Почему татарским певцам не удается выйти на мировой уровень? К примеру, Филюсу Кагирову, которого называют золотым голосом. Нет ли здесь вашей личной вины? Вы сделали его звездой татарского масштаба, это бесспорно. Но дальше дело не пошло. Почему?» (Фанис Аллабердин)
— Когда пишут о татарской эстраде, меня почему-то всегда назначают виноватым. Удобная позиция: есть кому предъявить счет… А Филюс Кагиров — это моя и гордость, и боль. В 2011 году мне удалось организовать ему поездку-стажировку в итальянский Римини. Правительство Татарстана помогло, мы все организовали. Вернулся он оттуда воодушевленным — глаза горели, в голосе появилась новая сила. Позже оперная школа в Римини объявила конкурс молодых исполнителей: победителей приглашают на трехлетнюю стажировку. Как показывает опыт, все выпускники этой школы потом работают в лучших оперных театрах мира. Мы направили записи Кагирова — и он прошел на второй тур. Из трехсот заявок отобрали пятьдесят, и он был в этом числе! Затем предстояло очное прослушивание. По условиям конкурса, из пятидесяти выбирают двенадцать человек, обучение которых оплачивает итальянская сторона. Но, даже если не попадаешь в эту дюжину, есть возможность продолжить обучение за свой счет. Я тогда обратился к Рустаму Нургалиевичу Минниханову: сможет ли республика помочь с оплатой обучения Филюса в Римини, если он не пройдет на бюджетное место? И получил утвердительный ответ! Казалось бы, вот он, шанс, о котором мечтают тысячи. Осталось только сделать шаг. Но Филюс не поехал.
— Почему?!
— Не знаю. Я его очень долго уговаривал. Но он мне сказал: «Не нужна мне мировая сцена, мне нужна тихая семейная жизнь». Тандем продюсера и исполнителя может быть очень удачным, но только когда между ними есть взаимопонимание. А его, увы, тогда, видимо, уже не было.
— Контракт всегда можно нарушить…
— У меня было несколько попыток вывести Филюса Кагирова на мировой и российский уровень. Лично с ним ездил на прослушивание в Московскую консерваторию, к профессору Скусниченко Петру Ильичу. Там ему сказали: голос уникальный, тембр редкий, но надо очень серьезно работать над техникой. У Филюса была возможность развиваться в направлении классического искусства, но он и этого не захотел. Потом наши пути разошлись…
История всей культуры показывает: когда встает вопрос выбора «семья или искусство», великие выбирают искусство. Пример тому — Рашит Вагапов. Осенью 1941 года в Москве планировалось проведение Декады татарского искусства. Во время подготовки выяснилось: нет профессиональных вокалистов. Художественный руководитель Татарской филармонии Александр Сергеевич Ключарев поехал в Москву и нашел там Рашита Вагапова. Семья не захотела ехать с ним в Казань. Мама прямо сказала: «Ты можешь потерять семью». А он ответил: «Казань — моя давняя мечта. Я выбираю сцену». Вот это выбор художника.
Для успешной работы в тандеме продюсера и исполнителя требуется не только самоотдача продюсера, но и воля самого артиста. Продюсер может организовать все: стажировку, финансирование, договоренности с правительством. Но по мосту, который он построил, пройти должен все-таки сам исполнитель. Возможно, история Филюса — это история о потерянных возможностях. Но у каждого человека есть право выбора. Даже если Филюс не вышел на мировую сцену, он все равно на сегодняшний день является одним из ведущих исполнителей республики. А по большому счету, история в принципе не имеет сослагательного наклонения.
— «Не слишком ли много, по вашему мнению, кадровых потрясений в сфере культуры Татарстана в последнее время? Как вы восприняли смещение с должности директора ГАПИТ Юрия Жукова? Многие до сих пор в шоке…» (Булат Гайнуллин)
— Ну контракт не продлили — это же бывает. У работодателя есть такое право. Кадровые изменения в любой отрасли были и будут. Это нормальная жизнь, а не катастрофа.
Что касается Юрия Леонидовича Жукова — я его оцениваю очень высоко. Это талантливый организатор, безусловно. Ильфир Ильшатович Якупов, давайте будем честными, тоже очень успешный менеджер. Национальный музей возглавил Айрат Шамилевич Файзрахманов — кандидат наук, историк, прекрасно знает татарский язык, татарскую культуру. Кто вам еще нужен?! Дамир Данилович Нотфуллин, который недавно стал директором ГМИИ РТ, очень хорошо знает музейное дело, плюс к этому — прекрасный аппаратчик. Давно назрела необходимость кадрового обновления, усиления и в «Татаркино». Я сейчас говорю только о тех людях, которых знаю лично. Но все-таки нужно определенное время, чтобы по результатам работы дать оценку. Более того, кадровые решения — это не тема публичного обсуждения. Руководитель сам вправе формировать себе команду. Это его зона ответственности и его право.
«Республика дает мне возможность работать, реализовывать свои проекты, свои идеи. А для менеджера, для организатора, для продюсера это самое большое счастье»
Чем ярче результат, тем больше он привлекает внимание — и не всегда доброжелательное
— Чувствуете ли вы свою востребованность? Поддерживаются ли ваши проекты в республике на высоком уровне?
— Однозначно! 90, а то и 95 процентов моих идей, моих предложений, моих проектов находят поддержку на самом высоком уровне. Это не громкие слова, это факт.
Я очень благодарен — искренне, от души благодарен глубокоуважаемому раису Рустаму Нургалиевичу Минниханову, который с первых дней оказывает нам всестороннюю поддержку. И, если мне удается донести свои мысли, свои предложения, свои проекты до его рассмотрения, они обязательно находят поддержку.
Я чувствую постоянную поддержку со стороны правительства, Госсовета, министерства культуры нашей республики, МИД РФ. В последние годы мы очень активно работаем с Академией наук Татарстана, с полпредством РТ в Москве, с Казанским государственным институтом культуры — и так далее и так далее. Этот список можно продолжать долго. Мощнейшую поддержку нашим проектам в области татарской культуры оказывает комиссия при раисе Республики Татарстан по языкам под руководством Марата Готовича Ахметова.
Республика дает мне возможность работать, реализовывать свои проекты, свои идеи. А для менеджера, для организатора, для продюсера это самое большое счастье. Я чувствую свою востребованность. И это чувство, поверьте, дорогого стоит.
— Есть ли у вас враги? Ставят ли вам палки в колеса?
— Когда проект масштабный, амбициозный и действительно значимый, он неизбежно начинает менять расстановку сил, влиять на интересы и задевать чьи-то позиции. И тогда включаются механизмы, не имеющие отношения к делу: интриги, аппаратные игры, попытки дискредитировать или затормозить.
Это классическая ситуация: сопротивление пропорционально значимости проекта. Чем ярче результат, тем больше он привлекает внимание — и не всегда доброжелательное. Люди, которые не могут конкурировать по существу, часто переходят на интриги. Чем ярче, успешнее, круче проект — тем больше сопротивление! Это неприятно, но это тоже часть нашей жизни, вторая сторона медали.
— Газету «БИЗНЕС Online» часто читаете?
— Читаю каждый день!
— Ваши пожелания нашей газете?
— Хочу пожелать, чтобы вы сохраняли ту же смелость в темах, но больше точности в деталях. Деловое издание сильно именно проверенными фактами. И еще: побольше позитивных кейсов. Читатель устал от негатива. Удачи вам — и не снижайте темп!
«Желаю, чтобы каждый шестидесятилетний человек встретил свой юбилей рядом со своей мамой»
Когда опыт и ошибки делают сильнее
— «Что бы вы сказали себе юному?» (Мадина)
— Первое: будь очень осторожен с людьми, но не теряй доверия к ним и любви к людям. Это самое трудное равновесие. Осторожность нужна: в аппаратной среде, в творческом цеху, да и просто в жизни люди бывают разные, и не каждый, кто улыбается, желает тебе добра. Но, если из осторожности вырастить в себе подозрительность и закрыться, ты потеряешь главное: способность видеть в человеке хорошее, поддерживать талантливых, доверять молодым. А без этого ни один проект не живет. Я через это проходил: и обжигался, и разочаровывался. Но так и не научился жить без веры в людей. И не хочу учиться.
И еще: учись слушать не только тех, кто хвалит. Молодому мне казалось, что поддержка — это когда тебя продвигают. А на самом деле поддержка — это когда тебе честно говорят: «Это слабо», — и объясняют почему. Я к этому пришел позже, чем хотелось бы.
А если совсем честно, без красивых слов: в этой жизни я, наверное, очень много ошибался. Ошибок было больше, чем правильных решений. Неудач — больше, чем удач. Такова жизнь. Я не жалею о том, что было, потому что каждая ошибка чему-то научила.
И что я понял к своему юбилею: 60 лет для мужчины — самый хороший возраст. Опыт есть, через ошибки и неудачи прошел — и они сделали тебя сильнее. Значит, дальше надо жить и развиваться уже с учетом этого опыта.
— Где вас можно будет поздравить 17 ноября с юбилеем в Казани?
— Нигде. Я не буду в Казани. Я, как обычно, свой день рождения — и на этот раз тоже — поеду в свою родную деревню Актуково, в Нижегородскую область. Хочу провести этот день рядом с моим самым близким, дорогим человеком — с моей мамой. Ей восемьдесят семь лет. И она жива, здорова, Аллаһка шөкер! К каждому моему приезду печет мои любимые «мишарские» перемячи. Желаю, чтобы каждый шестидесятилетний человек встретил свой юбилей рядом со своей мамой.
— Поздравляем вас, Рифат Ахметович, с юбилеем! Ждем от вас новых проектов, новых идей, новых открытий. Здоровья и удачи вам!
— Спасибо! Приходите на концерты «Восточного базара». Вот там и встретимся!
Послесловие
Разумеется, у нас и у наших читателей накопилось немало и других вопросов к Рифату Фаттахову: как он относится к фестивалю «Үзгәреш җиле»? Почему первыми из татарских певцов памятник был установлен именно Рашиту Вагапову? Как избежать конфликта между продюсером и исполнителем? Наконец, какие у него сегодня взаимоотношения с Салаватом Фатхетдиновым? Эти и другие вопросы, безусловно, волновали нашу аудиторию. Однако беседу пришлось приостановить: Фаттахов очень спешил — его ждали мероприятия фестиваля «Восточный базар в Казани», которые в эти дни с действительно большим успехом громко и шумно проходят в республике. Мы обязательно продолжим разговор с Фаттаховым в следующих выпусках. Продолжение следует.
Фото на анонсе: Сергей Елагин
Комментарии 6
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.