«Если мы говорим о сдерживании уже нашего продвижения, то это можно наблюдать в районе Константиновки, Купянска, а также ряда других менее известных территорий» «Если мы говорим о сдерживании уже нашего продвижения, то это можно наблюдать в районе Константиновки, Купянска, а также ряда других менее известных территорий» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Движение есть на всех важных направлениях, при этом примерно одинаковое»

— Иван, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Мы можем констатировать, что линия фронта движется, говоря конкретнее, сдвигается на запад. Причем я бы обратил внимание, что движение есть на всех важных направлениях, при этом примерно одинаковое.

Кроме того, отмечу, что украинские формирования последнее время очень активны именно на территории Донбасса, вместе с тем под их контролем осталась весьма небольшая часть территории, я не беру сейчас днепропетровское, харьковское или сумское направление, а именно этот небольшой кусочек донбасской земли.

Понятно, что это для Зеленского и его окружения как красная тряпка, и они бросают в бой все, что могут. И здесь можно отметить, что контратаки достаточно серьезные, мощные, а вернее, настойчивые. В итоге можно сказать, что мы фиксируем просачивание украинских боевиков.

Разумеется, в рамках этого просачивания противник пытается взломать наши позиции. Однако, как мы видим, ему это не удается. Все, чего они добиваются, — увеличения серой зоны, где контроль за территорией остается неочевидным. В результате картинка такая: противник тратит силы, мы отходим, противник получает неукрепленную территорию, мы потом опять его зачищаем.

Если мы говорим о сдерживании уже нашего продвижения, то это можно наблюдать в районе Константиновки, Купянска, а также ряда других менее известных территорий. Но обратите внимание, все-таки они достаточно серьезно ограничивают свои попытки локальных контрнаступов именно территорией Донбасса. В результате таких действий у нас есть продвижение, оно медленное, но постоянное.

Занятие малых населенных пунктов идет ежедневно. Это, конечно, влияет на тактическую обстановку, возможно на оперативную, но не на стратегическую в целом. С другой стороны, это связано с тем, что территория Донбасса очень плотно застроена. Настолько плотно, что любое продвижение всегда упирается в следующий город: взяли один населенный пункт, а вот соседний уже виднеется, надо брать следующий и так далее.

Таким образом, даже не устраивая фортификационных сооружений, которые мы уже в основном взломали, они все равно опираются именно на населенные пункты, промзоны в городах. И это все нужно постоянно взламывать, вернее, даже не взламывать, а охватывать, просачиваться малыми пехотными группами.

И каждый раз это затраты сил, локальное сражение, локальная операция. То, что мы сейчас наблюдаем по линии Константиновка – Дружковка – Краматорск – Славянск, — это серия фортов, и каждый из них имеет как военную, так и символическую ценность для противника. И на каждом из них мы вынуждены проводить отдельную войсковую операцию.

Иван Павлович Коновалов родился 25 декабря 1967 года в городе Осинники Кемеровской области. Российский военный журналист, военный эксперт, кандидат исторических наук. Директор центра стратегической конъюнктуры.

С 1992 по 2003 год работал на российских телевизионных каналах, в основном военным корреспондентом. Затем являлся военным обозревателем издательского дома «Коммерсантъ» и РИА «Новости». Автор ряда работ о вооруженных конфликтах современной истории, а также по проблемам строительства Вооруженных сил РФ.

В 1986–1988 годах отслужил срочную службу в Советской армии в Монголии. В 1989-м поступил на дневное отделение факультета журналистики Московского государственного университета им. Ломоносова, который окончил в 1994 году.

С 1992-го работал на Первом канале в «Останкино», был редактором и ведущим международных новостей в программе «Утро», вел свою кинорубрику «От „Мосфильма“ до Голливуда».

С 1994 по 2003 год был военным корреспондентом в информационных программах ОРТ (1996–2000), РТР (2000–2001) и ТВ-6 (с 2002 года — ТВС) (2001–2003). Работал для программ «Новости», «Время», «Авторская программа Сергея Доренко», «Вести», «Сейчас», «Итоги», «Грани», выходивших на указанных выше телеканалах.

Провел несколько выпусков информационно-аналитической программы «Время» вместо Сергея Доренко в феврале – марте 1999 года.

Работал в горячих точках, в том числе в Чечне (обе военные кампании), Таджикистане, Афганистане, Ираке, Сомали, Сербии и Косово. Особую известность приобрел благодаря репортажам из Багдада во время войны 2003 года в Ираке (операция «Шок и трепет»).

В 2003–2006 годах — заместитель директора центра анализа стратегии и технологий.

В 2006 году вел радиопрограмму «Военный совет» на радио «Маяк».

2006–2008 — первый заместитель главного редактора и начальник военного отдела журнала «Смысл».

С февраля 2007-го по июнь 2013 года — главный редактор издательства «Социально-политическая мысль».

С мая 2008-го по март 2011 года — военный обозреватель издательского дома «Коммерсантъ».

2011–2012 — военный обозреватель РИА «Новости».

С октября 2012 года — директор центра стратегической конъюнктуры. Это исследовательская организация, которая занимается вопросами международной безопасности, строительства вооруженных сил, оборонной промышленности и военно-технического сотрудничества.

В 2014-м был консультантом по Сомали российского боевика «22 минуты».

2016–2017 — начальник сектора военной политики и экономики Российского института стратегических исследований.

С марта по июнь 2017 года — военный обозреватель и эксперт на канале «Царьград ТВ».

Автор ряда книг и монографий, в том числе романов «Журфаковский дворик», «Сержант и капитан», «История современного наемничества. „Дикие гуси“ и частные военные компании» и др.

— Насколько крепко держится украинская пехота? Можем ли мы ожидать, что у противника посыпется фронт?

— Вооруженные формирования Украины всегда создают эшелонированную оборону, если речь идет о пехотной составляющей. В том смысле, что на «передке» находятся люди, которыми не жалко пожертвовать: это мобилизанты, те, кто не утонул в националистическом угаре, кого схватили на улице. Кроме того, это же у них действует в качестве наказания за уход, то есть СОЧ. Больные опять же, кому в любом случае жить немного осталось. Короче, кого не жалко, того туда отправляют.

А вот вторая линия — это всегда набор из людей существенно более мотивированных. Ну, а дальше, понятно, по мере удаления от линии боевого соприкосновения встречаются и относительно боеспособные соединения. Например, печально известный 3-й армейский корпус, которым командует известный террорист Андрей Билецкий*.

И как правило, его соединение действительно используется на опасных направлениях, но с нюансом: они не в контратаки ходят, а чаще всего заняты тем, что удерживают отступающие украинские части или отдельных бойцов. То есть это каратели, которые чаще бьют по своим, чем по противнику.

Стоит отметить, что такой подход был еще разработан при прошлом главкоме — Александре Сырском. Наиболее известный — полк «Скала». Вот этот полк — организация крайне интересная: там ведь было около 13 тысяч личного состава, люди разные, но в том числе и высокомотивированные, как правило, на командных местах, а было и пушечное мясо — из числа мобилизантов, наловленных на улице. И вся структура этого полка так и строилась, что он должен был работать соединением, личный состав которого должен умирать ради какой-то задачи. Для этого людей там ломали психологически.

И второй момент: 13 тысяч — это для полка много. Так-то полк — это 1,5–2 тысячи, а тут целых 13. Целая дивизия уже. И вот эта большая структура использовалась на разных направлениях. Тут мы сталкиваемся не с единой подготовленной массой пехоты, десантников, тербатовцев, а на самом деле с очень разнородной массой перемешанных соединений.

Кстати, наемников они тоже пытаются использовать. Известный случай, когда колумбийцы попытались чуть ли не пойти сами в контрнаступ, в результате чего были перебиты. Если правильно помню, ситуация была на купянском направлении примерно в начале этого года.

Так вот, совокупность таких явлений создает иллюзию стойкости.

«У Маска всегда было очень особое отношение к киевскому режиму. Он его не приветствовал. Как человек, который разделял во многом взгляды Трампа, он полагал, что Соединенные Штаты — это единственная гегемония в мире» «У Маска всегда было очень особое отношение к киевскому режиму. Он его не приветствовал. Как человек, который разделял во многом взгляды Трампа, он полагал, что Соединенные Штаты — это единственная гегемония в мире» Фото: © Johannes Neudecker / dpa / www.globallookpress.com

«Кто-то из окружения Зеленского уже убежал за границу. Но будут ли они там в безопасности?»

— Зеленский недавно сообщил, что ему к тем 45 миллиардам, которые уже выделили на следующий год, но еще не дали, нужно еще 70. Насколько они обеспечены и насколько им этого хватает?

— Ну это не совсем верный подсчет. Тут надо считать-то по-другому, исходя не из реальных нужд, а из того, как строится криминальная касса в целом. Это же в первую очередь о коррупции вопрос. Все эти деньги, которые требует Зеленский, требуются с расчетом того, сколько будет украдено и президентом Украины, и его окружением.

Поэтому реальные потребности, то, сколько на самом деле Зеленский и его банда готовы отдать на нужды фронта, ВСУ, отличаются от озвученной суммы.

Скажем, такая картина. Украина получает удары возмездия, в Киеве из-за них ситуация грозит коллапсом, инфраструктура просто не выдерживает, и вдруг выясняется, что из 11 ТЭЦ прикрыты объектами ПВО только четыре. А те четыре, которые прикрыты, оказывается, подают электроэнергию в кварталы, где живут бизнесмены, правительственные чиновники, высокопоставленные военные и так далее.

Другими словами, они не собираются тратить деньги, сколько бы им ни дали, например, на город, на восстановление канализации, водоснабжения; они это восстанавливать не хотят. Как минимум потому, что не знают, кому он будет принадлежать. Да и, я так понимаю, там, чтобы начать ремонт, надо еще больше тратить, ведь от времени коммуникации и сами рушиться стали. Короче, из этих 45 миллиардов две трети — военные нужды, а остальное на социалку, и вот как раз тут возникает определенное сомнение.

На военных, впрочем, думаю, им тратиться приходится: надо же как-то удержать свой режим, который на данный момент является главной причиной того, что Зеленского еще не убили. Ему нужно продолжать войну хотя бы просто поэтому, для него это вопрос выживания. Да и не только его: еще огромное количество людей, которые вокруг него, сильно зависят. Кто-то уже за границу убежал, но всем же убежать не удастся, примет ли их заграница? Будут ли они там в безопасности?

При этом они же и друг друга отстреливают постоянно. Там целое кладбище из оголтелых нацистов собрать можно, и все сделали сами, одни нацисты других прикончили. Так что Зеленский держится за войну по двум причинам. Во-первых, это деньги, распил западной помощи. Во-вторых, если он потеряет пост просроченного президента, то станет мишенью, как и многие из его окружения.

Так что по поводу снабжения, когда вот эти суммы заявляют, надо сразу понимать, вернее предполагать, сколько же Зеленский и его окружение готовы из этой суммы уже украсть. Но они не могут украсть все. Им же нужно предъявлять какие-то результаты коллективному Западу.

При этом коллективный Запад, Евросоюз, тоже имеет определенные проблемы. Зеленский потребовал дать денег до конца года на ремонт, подготовку к зиме. А в ЕС сказали: «Подождите, у нас все расчеты есть, мы же вам все дали. И там все деньги как раз были распределены. Мы не видим необходимости давать вам еще дополнительные деньги, потому что вы должны были готовиться к зиме-то вообще-то летом». Русская поговорка про готовь сани летом известна и на Западе.

Так что Запад имеет справедливые сомнения, и, конечно, то, что сверху требует Зеленский, ему никто не даст. Те 45, скорее всего, действительно выделят, но их придется просто выдирать с огромными усилиями, потому что сомнений у Европы все больше и больше. Тем более что сейчас в западной прессе все больше материалов, согласно которым Зеленский и его окружение — это коррупционная банда, которая крадет деньги со страшной скоростью, коррупционные схемы в целом являются основой нынешней украинской власти.

И вот что важно — раньше на это закрывали глаза, а теперь перестали — мы наблюдаем интересный момент: финансовый поток сжался до ручья, уже можно сказать, до ручейка, но полностью они его все-таки не остановят, будут давать все меньше и меньше, четко высчитывая, сколько нужно, чтобы вся эта конструкция мигом не рухнула.

В общем, Запад продолжит вести войну до последнего украинца, что и нужно Западу. При этом Евросоюз и Соединенные Штаты, как мы видим, занимают не такую уж и однозначную относительно друг друга позицию. И от Штатов мы тоже можем ожидать различные шаги в другую сторону. Сначала замедлили работу Starlink, а потом вроде бы опять заработало. Соединенные Штаты полностью от поддержки киевских нацистов не отказываются, но вместе с тем и платить за все не будут. И мы должны понимать, что история с американской военной помощью еще не закончилась. Тем более что Трамп нашел подход — продавать американское вооружение Европе.

И в рамках этой формулы пусть Европа платит, потом передает Украине, а США только прибыль получают. Вместе с тем, а Европе-то это зачем? У нее свое есть, ну кроме систем Patriot, впрочем, свои аналоги у них тоже имеются.

— У Илона Маска, скажем так, случился определенный конфликт с режимом Зеленского. В чем причина? Ранее Маск был достаточно большим сторонником Украины…

— А вот на мой скромный взгляд, у Маска всегда было очень особое отношение к киевскому режиму. Он его не приветствовал. Как человек, который разделял во многом взгляды Трампа, он полагал, что Соединенные Штаты — это единственная гегемония в мире и нужно этот статус-кво сохранять. Исходя из этого он, собственно, и поддерживал различные действия американской президентской администрации. Ну собственно, и Байдена поддержал.

Но вместе с тем он же выступал с критикой данного, скажем так, государственного недоразумения. Другими словами, он предоставлял площадку Starlink, а вернее, Starshield — это такой военный аналог Starlink, ну чем и пользовались украинские [военные].

А вообще Маск во многом похож на Трампа: тоже очень любит такие мощные заявления, а потом он сам их и дезавуирует. Или кто-нибудь за него объясняет, что все было совсем не так, — так вот прямо как у Трампа. Но с другой стороны, вообще, зачем ему это надо с точки зрения финансовой? Ему это не нужно. И это важный момент.

Ему важно для работы, для продвижения своих намерений быть в хороших договоренностях с администрацией президента США. Поэтому он и с Байденом был ладен, выполнил все условия, все задачи, которые поставила прежняя администрация Америки. Тогда ведь команда была дать Украине все, что нужно, — деньги, оружие, в том числе и Starlink, — ну вот куда ему было деваться?

А сейчас он пытается с этого соскочить. И как раз удобный момент, как еще надавить на Киев? В итоге он предложил себя как инструмент Трампу, ну вот Киеву продемонстрировали, что может быть, если они не захотят переходить на мирный трек.

Буквально: не хотите — ну и отлично, вот вам замедление Starlink, по-моему, до 160 километров в час, в результате они не могут использовать это на ударных дронах. И естественно, это было очень наглядно, а ситуация со Starlink, пожалуй, лучший пример для давления. А что касается перепалки, ну Маск же должен как-то вербально пояснять свои действия, вот и приходится ругаться с украинцами.

«Все решат действия нашего солдата»

— Какова вероятность, что некий «договорнячок» будет подписан в ближайшие полгода?

— Думаю, что около нуля или где-то рядом. Слишком много акторов в этой ситуации, как следствие, данная инициатива реализована не будет. Вот Анкоридж — это был бы действительно наиболее предпочтительный вариант. Две великие державы договорились, как закончить все это, а им активно ставит палки в колеса Украина, на что ее подначивает Евросоюз. И что мы видим? Четыре полноценных актора, каждый со своими интересами.

Как бы мы ни хотели, чтобы это было решено без украинских нацистов, но тем не менее и США, и Евросоюз впихивают Украину в этот переговорный процесс. А надо было бы решать все по-другому.

Решать надо было так, как решали судьбу нацистской Германии. Акт о капитуляции был подписан по европейскому времени 8 мая 1945 года, по советскому — 9 мая 1945-го. И всё эти великие державы решали еще до окончания войны, до победы над Японией, на Ялтинской, Тегеранской конференциях.

И прошу отметить, тогда договорились, как это должно быть. Ну почему сейчас этот вариант не используют? Потому что с ними не договоришься, это бесполезно. С нацистами договориться нельзя. А я говорю не только о тех нацистах, которые сидят в Киеве, но и о тех, кто находится в Евросоюзе. Вы посмотрите, там же оголтелая русофобия, страшная. Причем понятно почему: потому что, как только они сойдут с этого русофобского трека, они станут никем. Все это бывшая американская клиентелла, теперь американцы к этому относятся не с таким рвением, к этой русофобской истерике. А воспитанные ими политики, сейчас лидеры так называемой Европы, все уже такие, какие есть, их не переделать.

И вроде бы их надо менять, но они же не хотят, чтобы их меняли. Естественно, они будут делать все, чтобы сорвать любым способом мирные переговоры, которые наконец-то приведут к какому-то консенсусу.

Вот о чем Зеленский говорит: мол, давайте первым делом прекращение огня, за ним замораживание конфликта. Понятно, что говорит он это для того, чтобы не подписывать документы, но набраться сил для следующей войны. Ну кто ж ему поверит, после того что они натворили в Курской области? А что делала Европа, как они нас обманывали с Минскими соглашениями, только для того, чтобы перевооружить и укрепить нацистскую армию Украины?

А если они не собираются сдаваться сами, то их нужно заставить капитулировать. Вот и все. Если американцы хотят в этом участвовать, а у Трампа вроде бы есть желание, то почему бы и их не привлечь? Понятно, что у Трампа качели: то он за, то против, но тем не менее. В итоге, понятно, все решат действия нашего солдата — это единственный эффективный переговорщик с Западом, которого там готовы слушать, если он уже пришел.