Командир экипажа прощается с вами…

Фольклорное

Председатель Европейского центрального банка Кристин Лагард досрочно покинет свой пост Председатель Европейского центрального банка Кристин Лагард досрочно покинет свой пост Фото: © Watsawat ''James'' Koktabtim / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

Лебедь, рак и щука

Кристин Лагард решила покинуть пост председателя Европейского центрального банка досрочно. 29 октября ЕЦБ официально объявил, что она уйдет 7 февраля 2027 года, хотя ее 8-летний мандат заканчивается лишь в октябре. Объяснение самой Лагард получилось довольно необычным для руководителя центрального банка: ей, оказывается, хочется свободы слова. Статус главы ЕЦБ обязывает соблюдать политическую нейтральность, а она больше не желает молчать о происходящем в мире. В частности, о том, как всякие злодеи искажают истину. Забавно, но нельзя не спросить: а что же такого случилось? Было дело, еще весной Лагард рассуждала о капитане, который не покидает корабль при появлении туч на горизонте. Борзое племя журналистов напомнило ей эти слова на последней пресс-конференции, ответ же свелся к тому, что неподходящего времени для ухода не существует, а сам ЕЦБ достаточно прочен, чтобы пережить смену руководства. Возможно. Но тучи за прошедшие месяцы не рассеялись, а скорее появились новые.

Начнем с денежной политики. 29 октября ЕЦБ оставил депозитную ставку на уровне 2,5%. При этом сентябрьская инфляция в еврозоне достигла 3,8% против целевых 2%, а энергетическая составляющая потребительских цен выросла за год на 18,9%. Очередной энергетический шок, связанный с конфликтом на Ближнем Востоке, поставил регулятор перед старой неприятной задачей: рост цен вроде бы надо сдерживать, но повышение ставок ухудшает и без того унылое положение экономики. Увы и ах, это не перегрев спроса из-за экономического бума, это экзогенная инфляция издержек. Повышение ставки не увеличит добычу нефти, не построит новый газопровод и не удешевит электроэнергию. Оно способно лишь дополнительно ограничить спрос и, возможно, не позволить энергетическому шоку превратиться в устойчивый рост зарплат и остальных цен. И здесь ЕЦБ приходится выбирать между двумя стульями: инфляционным и рецессионным. Неприятно, увы.

Разумеется, это имеет продолжение. Повышение ставок делает новые заимствования дороже. Правительства стран ЕС должны одновременно финансировать оборону (а местные ВС радостно требуют денег на фоне шороха о российской угрозе!), энергетическую перестройку, социальные обязательства и поддержку населения при очередном скачке цен. И новым долгом это решать уже затруднительно. Более того, ЕЦБ уже не реинвестирует поступления от погашения облигаций, приобретенных по прежним программам APP и PEPP. Крупнейший денежный регулятор Европы больше не выступает прежним систематическим покупателем государственных бумаг, в системе, т. е. нет кредитора последней инстанции, а нужен живой настоящий инвестор, который верит правительству.

Франция: политическая система, ослабленная протестами и борьбой за власть

Кстати, о французском кризисе подробно шла речь неделю назад, и за прошедшие дни ситуация не улучшилась. Так, 30 октября статистическое ведомство сообщило о сокращении реального ВВП в III квартале на 0,1%, а инвестиции снижались третий квартал подряд. Для страны, которой необходимо одновременно обслуживать огромный долг и убеждать население согласиться на бюджетную консолидацию, это, мягко говоря, не лучшие новости. Все то же самое — для стабилизации долга нужны непопулярные решения, но политическая система, ослабленная протестами и борьбой за власть, все хуже способна их принимать.

И вот здесь у ЕЦБ возникает весьма деликатная проблема. Он обязан обеспечивать ценовую стабильность всей еврозоны, а не финансовое благополучие конкретного правительства. Если французские облигации распродают потому, что инвесторы объективно сомневаются в бюджетной устойчивости страны, ЦБ не должен автоматически вмешиваться и подкидывать деньжат. Но при этом Франция является одной из опор евро, обладает крупной банковской системой и играет центральную роль в европейской политике, и ее долговые затруднения невозможно просто изолировать. Не Греция чай. Но и безусловная поддержка французских облигаций создала бы очевидные вопросы у других участников валютного союза. Почему налогоплательщики стран с более устойчивыми бюджетами должны принимать риски государства, которое годами не может согласовать собственные расходы с доходами? И ответа внятного здесь нет.

Германия и Польша просыпаются

В Германии, впрочем, ситуация тоже далека от безоблачной. Да, 30 октября было сообщено о росте германского ВВП в III квартале на 0,2%, а годовая инфляция снизилась до 2,8%. Заметно лучше французских показателей, но немецкое хилое оживление в значительной степени поддерживается государственными расходами. Правительство Фридриха Мерца расширило заимствования ради обороны и инфраструктуры, воспользовавшись смягчением долговых ограничений. При этом частные инвестиции остаются слабыми, промышленность испытывает давление энергетических издержек и конкуренции, а политические споры вокруг налогов, пенсий и социальных расходов никуда не исчезли. А сентябрьские земельные выборы, на которых резко усилилась «Альтернатива для Германии», дополнительно осложнили положение коалиции христианских демократов и социал-демократов.

Проснулась и Польша. Противостояние президента Кароля Навроцкого и правительства Дональда Туска вокруг Конституционного трибунала перешло в открытый институциональный конфликт. После отстранения руководства суда стороны обвинили друг друга в нарушении конституционного порядка, у здания собрались протестующие, вмешалась полиция. Теперь правительство и президент фактически оспаривают взаимную легитимность — в общем, у панов все задорно. При этом Польша, что принципиально, не входит в еврозону. У нее собственный злотый и собственный Центральный банк, поэтому ЕЦБ не устанавливает польские процентные ставки и не отвечает непосредственно за польский государственный долг. Но политические и экономические конфликты внутри Евросоюза не заканчиваются на границе валютного союза. К примеру, Варшава рассчитывает на европейское финансирование обороны — и это как минимум.

Бюджет еврозоны: интересы государств расходятся

Здесь, кстати, и новый конфликт вокруг бюджета Евросоюза на 2028–2034 годы. Обсуждается финансовый план примерно на 1,62 трлн евро, включая расходы на сельское хозяйство, региональное развитие, оборонные и технологические приоритеты, поддержку Украины и погашение прежних общеевропейских займов. По факту лебедь, рак и щука: Германия требует дальнейшего сокращения проекта; страны, рассчитывающие на европейские трансферты, не желают терять финансирования; Франции, испытывающей собственный бюджетный кризис, трудновато проявлять щедрость.

Денежной политикой это не лечится — и при таком раскладе смена руководства ЕЦБ уж точно перестает быть обычным кадровым событием. Более того, в ближайшие месяцы меняется значительная часть его исполнительного совета. Изабель Шнабель уходит на работу в МВФ, срок полномочий главного экономиста Филипа Лейна заканчивается в мае 2027 года, теперь освободится и кресло председателя. И уже пошли споры вокруг кандидатов на эти посты, так что тут развернулся целый торг между государствами за влияние на денежную политику в период, когда интересы этих государств все заметнее расходятся.

Возможность соскочить, пока с неба не посыпались камни, может быть весьма мудро

На выходе — две гипотезы. Во-первых, весной 2027 года во Франции должны состояться президентские выборы, и уход Лагард в феврале позволяет нынешним европейским руководителям согласовать ее преемника до того, как исход французских выборов изменит политический баланс, ведь, если победят силы, критически настроенные к действующему курсу ЕС (условная Марин Ле Пэн), договориться о руководстве ЕЦБ может оказаться сложнее. Кроме того, сама Лагард действительно может пожелать участвовать во французской и общеевропейской политической дискуссии, не будучи связанной позицией и нейтралитетом. Понимаем, допустимо.

Но есть и второй вариант. Лагард прекрасно понимает характер приближающихся проблем. Она возглавляла МВФ во время европейского долгового кризиса, а ЕЦБ — в период яростной войны с ковидом и последующей инфляции. Лагард «видела некоторое дерьмо». Если текущий энергетический шок затянется, французские доходности продолжат расти, а германская экономика не получит устойчивого частного инвестиционного импульса, следующему председателю придется принимать решения, заведомо неприятные значительной части европейских правительств. Оно ей надо? Не факт, и возможность соскочить, пока с неба не посыпались камни, может быть весьма мудрой.

Более того, обе версии вполне могут сосуществовать, хотя стоит отметить и обратное — досрочный уход Лагард все же не доказывает, что жесткий кризис неизбежен. Но отсутствие немедленной катастрофы не отменяет накопленных за четверть века противоречий. Единая валюта и единая ДКП существуют в пространстве государств с разными бюджетными возможностями, политическими предпочтениями и темпами экономического роста. Пока деньги были дешевыми, эти различия удавалось сглаживать. И чем дороже становятся деньги, тем труднее скрывать классический конфликт интересов за разговорами о европейской солидарности.

Мы, конечно, не знаем личных мотивов Лагард. Но знаем другое: корабль она покидает в момент, когда погода быстро портится. И новому председателю ЕЦБ достанется не только кабинет во Франкфурте, но и весьма неприятный вопрос: сколько еще может существовать единая денежная политика без столь же единого понимания того, кто за это все счастье будет платить из собственного кармана?