На телеканале «Культура» вышла авторская программа президента научно-исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука, где гостем стал гендиректор КАМАЗа Сергей Когогин. Они порассуждали об истории автомобилестроения, месте в нем камского автогиганта и о том, каким там видят будущее. О том, почему переход на модель К5 нужно форсировать, на каком этапе сейчас КАМАЗ в развитии беспилотных технологий и как автогигант развивает свою транспортную компанию и инфраструктуру криозаправок, — в нашем материале.
На интервью Сергея Анатольевича пригласил президент научно-исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук
Когогин «культурно» выступил у Ковальчука
Интервью Сергея Когогина не большая редкость, но на телеканале «Культура» генеральный директор КАМАЗа прежде не выступал. Все-таки аудитория не профильная, хотя культура производства на заводе в Набережных Челнах, очевидно, налажена. Тут был, возможно, тот случай, когда отказать в беседе было нельзя.
На интервью для программы «Картина мира» Сергея Анатольевича пригласил президент научно-исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук. В конце сентября известный ученый отметил 80-летний юбилей, а президент России Владимир Путин в поздравительной телеграмме назвал его «ярким, одаренным человеком». Не секрет, что у главы государства хорошие отношения и с Михаилом Ковальчуком, и с его младшим братом Юрием.
Для начала зрителям вкратце рассказали об истории отечественного грузового автомобилестроения. Формально началась она в 1916 году с создания автомобильного московского общества, полноценно — с выпуска первых грузовиков в 1924-м с началом индустриализации в СССР. В Великую Отечественную развитие получило новый виток — появились «ЗИС-5» (так называемая «Трехтонка») и «ГАЗ-АА» («Полуторка»).
В послевоенные годы основным направлением было строительство городов, заводов, электростанций и дорог, освоение районов Сибири и Крайнего Севера. Стране понадобились магистральные тягачи, способные перевозить грузы массой до 15 т и работать в составе автопоездов. Так появился Камский автомобильный завод в Набережных Челнах. Уже на старте его задумали как предприятие полного цикла, способное выпускать ежегодно до 150 тыс. автомобилей и 250 тыс. двигателей.
В советский период думали о том, построить ли три завода мощностью 50 тыс. машин в год или один на 150 тыс., указал Когогин на информацию из архивов. И заметил, что на момент открытия по логистике и синхронизации производства завод в Челнах был лучшим в мире: «Это мое личное мнение как человека, который всю жизнь в промышленности проработал».
В этом году исполнилось 50 лет первому автомобилю «КАМАЗ», и завод «хорошо» проводит этот год. «Первый автомобиль я нашел в башкирском селе, [он был] в частных руках. Мы его выкупили», — рассказал Когогин о машине, которая сейчас стоит в музее завода в Челнах.
Сегодня в системе автогиганта работают около 64 тыс. человек, из которых 34 тыс. — в Челнах. Завод рассчитывает произвести в 2026 году 38–40 тыс. грузовых автомобилей
КАМАЗ надеется выпустить 38–40 тыс. грузовиков в 2026 году. Примерно столько же было в 2025-м
Сегодня же машины «КАМАЗ» «повсюду» — и магистральные тягачи на автострадах, и зеленые военные машины, отметил Ковальчук. С 1976 года, когда был запущен КАМАЗ, с его конвейера сошло почти 2,6 млн машин, поделился Когогин «приятной цифрой». Прозвучала и другая — выпускается 450 моделей.
Сегодня в системе автогиганта работают около 64 тыс. человек, из которых 34 тыс. — в Челнах. Завод рассчитывает произвести в 2026 году 38–40 тыс. грузовых автомобилей. Для сравнения: по итогам 2025 года было выпущено 38,4 тыс. единиц — на 9% больше, чем в 2024-м.
Осторожный прогноз Когогина по объему производства в 2026-м можно объяснить непростой ситуацией на внутреннем рынке. Продажи грузовиков относительно скромные, и причин для их серьезного роста пока не видно. В сентябре продажи в сегменте крупнотоннажных грузовиков на российском рынке снизились на 3,3% год к году, было реализовано 3 418 автомобилей. 38% от общего объема продаж пришлось на КАМАЗ, что составляет 1 292 экземпляра (плюс 17,1% к сентябрю 2025-го).
При этом у КАМАЗа есть «четкое убеждение», что будущее за продажей не автомобилей, а услуги по перевозке. Исходя из этой философии, КАМАЗ, во-первых, создал лизинговую компанию, а во-вторых, транспортную компанию Natcar. Последняя работает не на завод, а на рынок грузоперевозок, подчеркнул Сергей Анатольевич.
«С переходом на К5 нельзя затягивать, потому что старый автомобиль уже неудобен для водителя»
Производство переживает переходный период. Цель в том, чтобы глубоко модернизированную модель К3 (выпускается с 1976-го) заменить на полностью новую К5. «С переходом на модельный ряд К5 нельзя затягивать, потому что старый автомобиль уже неудобен для водителя», — объясняет Когогин.
«Каждый раз мы стремимся к тому, чтобы у клиента был повод выбрать более дорогую, но более качественную машину. Когда мы формировали К5, задались вопросом: „А что нужно нашим клиентам?“ Вот первое — топливная экономичность, дальше — ресурс. То есть очень важно, сколько раз ты заехал в сервисный центр за срок службы автомобиля, — говорит он. — Мы сразу готовили машины, чтобы минимальный пробег был 120 тысяч [километров] до заезда в сервис».
Конечно, были сложности, связанные с уходом европейских производителей в 2022-м. И была поставлена задача сделать машину лучше, чем у западных компаний. Во многом этого удалось добиться, полагает гендиректор КАМАЗа. «Надо же было поставить себе задачу: мы будем такие же, как европейцы, но по ряду параметров лучше. Наша компания рискнула, и я был очень рад, что у нас это получилось. Мы за пять лет преодолели разрыв где-то около 15 лет», — оценил Когогин.
Чтобы догнать европейских производителей, КАМАЗ поднял уровень своего научно-технического центра. «Кульмана выносили приказом. Был поставлен [срок в] три месяца на освоение работы на компьютере», — рассказал Когогин. «То есть кульмана вы убрали, только САПР?» — переспросил президент «Курчатовского института». «Убрали, да, причем добровольно…» — отметил руководитель КАМАЗа.
О чем речь? Кульман — это чертежный инструмент, подвижный стол для черчения, с помощью которого раньше инженеры-проектировщики вручную создавали чертежи. Автором чертежного прибора и основателем одноименной фирмы является немецкий предприниматель Франц Кульман. Конструкция подвижного чертежного стола была запатентована во многих странах мира, и использовали его до внедрения систем автоматизированного проектирования (САПР). Первые коммерческие САПР-системы появились еще в 1970-х. Если упрощать, проектировщики перешли от бумажных чертежей к электронным.
Уровень локализации на КАМАЗе, со слов Когогина, — один из самых высоких в мире. «Такое количество [автомобилей] на одной площадке может быть собрано, наверное, только в Соединенных Штатах», — говорит он.
Один из главных вызовов, который сегодня решает КАМАЗ, — это беспилотие. Специалисты считают, что внедрение их в жизнь начнется уже в 2028–2029 годах
«Когда я из Москвы в Питер на беспилотнике езжу, знаете, какая проблема? Я не знаю, что делать»
КАМАЗ находится сейчас в тренде по автоматизации. Это касается как сборки, так и самого управления автомобилем. Например, производство кабин, запущенное в 2019-м, отвечает требованиям индустрии 4.0. «Это когда производство управляется машиной под контролем человека. Там 85 процентов автоматизации. В первые годы после окончания пусконаладочных работ были отклонения или брак, а сегодня они почти сведены к нулю», — продолжает Когогин.
Компания анализирует эксплуатацию всех своих новых моделей в «полевых условиях». На каждой машине установлен специальный блок, который с помощью сотни датчиков собирает данные. Полученная информация хранится на сервере и по запросу передается клиенту.
Один из главных вызовов, который сегодня решает КАМАЗ, — это беспилотие. Специалисты считают, что внедрение их в жизнь начнется уже в 2028–2029 годах. Пока же эксплуатация таких машин разрешена на М12, М11 и ЦКАД.
Сегодня КАМАЗ внедряет три уровня автоматизации. Первый — когда искусственный интеллект полностью управляет движением на трассе, считывая обстановку с помощью лидаров, радаров и машинного зрения. Человек при этом обязательно присутствует в кабине и в случае необходимости готов перехватить управление. Это как раз то, что сейчас можно увидеть на платных трассах. Речь об автономном тягаче «Маяк-2» (на базе флагмана К5 «КАМАЗ-54901»).
Второй — когда автомобили двигаются автономно, а контроль смещается на удаленного оператора-логиста. Через стабильный канал связи (например LTE/4G) оператор диспетчерского центра удаленно следит за телеметрией нескольких машин сразу. В управление человек вмешивается дистанционно в случае, если грузовику нужно объехать аномальное препятствие или выехать из дорожного затора. Такие машины уже тестировали на закрытых промплощадках и в условиях Крайнего Севера.
И третий — полная автономность. Тестирование планируется начать в 2028-м. Однако для этого потребуется завершить покрытие ключевых трасс непрерывным сигналом 4G и высокоточной навигацией.
«Я сам водитель-испытатель. Когда я из Москвы в Питер на беспилотнике езжу, знаете, какая проблема? Я не знаю, что делать. Просто сидишь, руки держишь на руле, и у тебя начинают через час закрываться глаза. Машина тебе говорит: „Не спи, остановись“. От того, что ты в процессе управления не участвуешь, ты не понимаешь, чем заниматься», — поделился Когогин личным опытом. «Это ужасно!» — посмеялся Ковальчук.
И тем не менее за автономным управлением будущее. На трассах М11 и Центральной кольцевой автомобильной дороге (ЦКАД) беспилотные автомобили прошли уже 6 млн км без ДТП по вине автоматики. Аварийность при исключении человеческого фактора снижается на 90%, отмечалось в графике, сопровождавшей интервью.
Аварийность при полной автономности, когда не нужны ни водитель, ни кабина, «будет в тысячу раз ниже», прогнозирует гендиректор КАМАЗа. Аварии будут возникать скорее не по вине беспилотника, а из-за других машин с водителями. «Часто это подвергают критике: выгодно или невыгодно, будет или не будет [автономный транспорт]? <…> Это уже поздно обсуждать, это уже происходит», — заключает шеф КАМАЗа.
КАМАЗ думает над созданием гибрида на газомоторном топливе
Когогин и Ковальчук также обсудили «мировую перестройку» в автомобилестроении. Во-первых, идет массовый переход на электромобили. «У меня нет друзей и знакомых в Москве, кто бы не купил электромобиль!» — поделился ученый. По его мнению, «прижимают» к электричеству и последние события на Ближнем Востоке, которые вызвали сложности с поставкой нефтепродуктов и их подорожание.
Ученый убежден, что электротранспорт — это «тупик» и массовый переход на него невозможен. Почему? «Если допустить, что все сегодняшние машины, потребляющие топливо, завтра станут „электричками“, вам надо утроить генерацию [электроэнергии]. А вы ее и за 100 лет не утроите!» — отметил интервьюер.
Сергей Когогин: «Если мы сделаем гибрид на газомоторном топливе, параллельный гибрид… Так что он сам заряжает свою батарею, а в момент простоя на складе он подключается к сети и вырабатывает электроэнергию. То есть владелец грузовика, кроме того, будет продавать электричество!»
Когогин заметил, что у транспортной компании КАМАЗа из 900 машин в парке 270 работают на сжиженном природном газе. Каждая машина оснащена двумя криобаками и может проехать на одной заправке 1,6 тыс. километров. КАМАЗ работает и над инфраструктурой трасс, по которым ездят такие тягачи, оснащая их соответствующими заправками.
Что касается темы с электротранспортом, то в КАМАЗе думают над созданием гибрида. Обычный автомобиль с двигателем внутреннего сгорания находится в рейсе 20–30% рабочего времени. Остальное время — это разгрузка и погрузка или отдых водителя.
«А если мы сделаем гибрид на газомоторном топливе, параллельный гибрид… Такой автомобиль сам заряжает свою батарею, а в момент простоя на складе подключается к сети и вырабатывает электроэнергию. <…> То есть владелец грузовика еще и торгует электричеством! И это будет основной частью бизнеса!» — заметил Когогин. «Окупаемость будет…» — отметил гендиректор КАМАЗа. «Бешеная», — дополнил Ковальчук.
«Автомобиль по сути становится продавцом электричества, и это его главный прибыток! Мало того что он не загрязняет окружающую среду — он еще и доставщик энергии», — отметил ведущий программы.
Есть и еще одна важная вещь. «Глобально происходит перестройка в целом. Ведь фактически китайский автопром убил Европу. Еще недавно, до распада Советского Союза, автомобиль был верхом совершенства. Мы с вами знаем: Америку построил автомобиль. Всего 7 стран выпускали автомобили, включая нас. Сегодня автомобиль делают „под забором“ [все], кто хочет. Особенно если это электромобиль», — рассуждает Ковальчук.
Комментарии 32
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.