«Правительство предлагает полностью прекратить существование накопительной пенсии с 1 апреля 2027 года и автоматически преобразовать накопленные средства в ПДС. Речь идет приблизительно о 6,5–6,6 триллиона рублей накоплений и примерно о 70 миллионах счетов граждан» «Правительство предлагает полностью прекратить существование накопительной пенсии с 1 апреля 2027 года и автоматически преобразовать накопленные средства в ПДС. Речь идет приблизительно о 6,5–6,6 триллиона рублей накоплений и примерно о 70 миллионах счетов граждан» Фото: © Рамиль Ситдиков, РИА «Новости»

Все там будем.

Фаталистичное

И снова о пенсиях

6 ноября 2026 года правительство внесло в Госдуму законопроект №28928-9. Он предлагает полностью прекратить существование накопительной пенсии как отдельного элемента обязательного пенсионного страхования с 1 апреля 2027 года и автоматически, без заявления гражданина, преобразовать накопленные средства в ПДС (так называемая программа долгосрочных сбережений). Речь идет приблизительно о 6,5–6,6 трлн рублей накоплений и примерно о 70 млн счетов граждан.

В чем разница с бюрократической точки зрения? Сегодня перевод накоплений в ПДС доброволен, гражданин может оставить средства в СФР (соцфонде РФ) или отправить в НПФ (негосударственный пенсионный фонд) в системе обязательного пенсионного страхования. Законопроект меняет этот принцип: прежний институт прекращается, а средства переводятся автоматически. При этом это не изъятие 6,6 трлн рублей в федеральный бюджет. Деньги не поступят минфину в кассу и не закроют тот или иной дефицит непосредственно. У клиентов НПФ они останутся в тех же фондах, а средства нынешних клиентов СФР будут переданы специально создаваемому НПФ с государственным участием, при этом инвестиционное управление останется под контролем ВЭБ.РФ.

Короткий бюджетный эффект от этих мер не будет заметен. Среднесрочный эффект может состоять в увеличении внутреннего спроса на долговые бумаги и при прочих равных снижении стоимости финансирования государства и крупных компаний. Долгосрочный эффект двоякий: Россия получает более крупный рынок длинных денег, но еще одна принудительная переделка пенсионных правил может дополнительно подорвать доверие жителей к добровольным долгосрочным накоплениям. Ну то доверие, которое еще осталось, после всех государственных пенсионных манипуляций.

История пенсионных реформ

Напомним, это дело далеко не первое. Еще в 2012 году государство уже начало отходить от первоначальной конструкции обязательной накопительной системы: для «молчунов» предполагалось снизить накопительную долю с 6 до 2%, оставив возможность сохранить 6% тем, кто сознательно выберет НПФ. Уже два года спустя, а именно в 2014-м, поступление новых обязательных взносов в накопительную часть было остановлено. Поначалу временно, но бюджетный результат проявился немедленно: перенаправление взносов в страховую систему позволило уменьшить федеральный трансферт в ПФР примерно на 243 млрд рублей. В 2015 году мораторий был продлен, несмотря на первоначальные разговоры о его временном характере, ну а теперь он стал бессрочным.

Далее, с 2015 года заработала новая конструкция страховой пенсии по закону №400-ФЗ и особо-отдельный режим накопительной пенсии. Но сама накопительная система уже перестала получать основной поток обязательных взносов и фактически превратилась в закрытый пул старых денег плюс инвестиционный доход. Потом была очень разумно проведенная после выборов пенсионная реформа, которая повысила страховой пенсионный возраст. Впрочем, для накопительных денег она сохранила прежние возрастные основания: 55 лет для женщин и 60 для мужчин. Наконец, нынешний проект не просто продолжает реформу 2018 года, но юридически закрывает отдельную систему, существовавшую параллельно со страховой пенсией.

К чему это может привести для бюджета?

На среднесрочном горизонте меняется вся пенсионная конструкция. ПДС по состоянию на 1 октября 2026 года уже имела 14,8 млн договоров и более 1,2 трлн рублей. Если механически добавить к ней все 6,6 трлн конвертируемых накоплений, масштаб системы приблизится к 7,8 трлн рублей, т. е. увеличится более чем в 5 раз. Еще раз: это юридическая обвязка упрощения доступа государства же к деньгам, изъятым по его законам из зарплат людей. Доступа, по идее, инвестиционного, хотя инвестиции бывают разные. С одной стороны, более крупный институциональный спрос на те же ОФЗ способен облегчить размещение государственного долга и потенциально уменьшить требуемую доходность, что приятно бюджету, но одновременно успешное расширение ПДС увеличивает расходы на софинансирование и стоимость налоговых вычетов.

Со стороны граждан ситуация иная — и вполне схожая с таковой в Польше и Венгрии. Дело в том, что после кризиса 2008 года обе страны сокращали или демонтировали обязательные накопительные пенсионные схемы под давлением бюджетных ограничений. Денег не было, проще говоря. В Венгрии около 90% активов обязательных частных пенсионных фондов, приблизительно 11% ВВП, были переведены государству в 2011 году, а в Польше в 2014-м государственные облигации из портфелей частных пенсионных фондов были переданы государству и погашены, что резко уменьшило официальный показатель госдолга. Это закономерно привело к падению доверия поляков и венгров к отечественной пенсионной системе в целом.

Россия тут не исключение. Мораторий 2014 года вводился как чрезвычайная конструкция, а затем ежегодно продлевался и фактически стал постоянным. Теперь деньги, накопленные в прежней системе, переводятся в третью конструкцию. Экономически государство может получить более удобный механизм долгосрочных инвестиций, но поведенческий вопрос остается: почему гражданин должен добровольно нести новые деньги в систему на 10–15 лет, если государство уже несколько раз меняло правила использования предыдущих накоплений? История 2014–2015 годов, затем изменение правил в 2018-м, а также нынешний проект делают этот вопрос вполне конкретным и практическим, а не идеологическим.

Официальная версия минфина строится вокруг расширения прав граждан: особые жизненные ситуации, наследование, налоговые льготы, софинансирование и более гибкие выплаты.

По факту же система обязательных накоплений после 2014 года перестала выполнять первоначальную функцию регулярного формирования нового частного пенсионного капитала, капитала, нацеленного на преумножение, капитала, принадлежащего людям. Между тем государству нужен растущий внутренний рынок долгосрочного финансирования. ПДС уже специально создавалась как такой механизм, а автоматическая конвертация позволяет одномоментно придать ей масштаб, которого добровольными взносами пришлось бы добиваться годами. Но за бортом остается как раз гражданин, его капиталы, его ответственность — и, самое главное, его независимость в принятии собственных решений о своих инвестициях и (шире) своем будущем.

Пенсионная система подстраивается под задачи государства

Еще раз: в 2014 году государству понадобились текущие деньги, и поток будущих пенсионных накоплений был направлен на финансирование текущих пенсий. В 2027-м сами накопленные деньги не забирают, но меняют их институциональную оболочку так, чтобы они стали частью новой системы долгосрочного финансирования. Это уже не повторение маневра 2014 года, но логика государства остается узнаваемой: пенсионная система перестраивается не только исходя из будущих доходов пенсионера, но и исходя из текущих финансовых задач государства же.

Ответ на ситуацию опять же понятен. Уход экономики в эксполярный сектор, зарплаты в конвертах, оплата даже уже не переводами — наличкой! Все не только для сокращения налогов как таковых, но и для удержания капитала у себя, с минимизацией передачи его государству. Государство показало себя неспособным сберегать и преумножать капитал, оно предпочитает его направлять на свои нужды. Это нормально и в его природе.

А люди — люди делают выводы, что видно по той же статистике оттока капитала, который продолжает быть очень масштабным, несмотря на разнообразные санкции, которые раньше вроде как были даже на пользу.