«Экономика Китая замедляется, и любые оценки будущего так называемого китайского чуда проверяются простой таблицей данных за 2000–2025 годы»
Китай перестал быть «молодым тигром»
Продолжаем тему эффективности управления странами, начатую мной в прошлой публикации. В Global Times 27 октября вышла редакционная статья, касающаяся доклада председателя КНР Си Цзиньпина, который он зачитал на 20-м Всекитайском съезде КПК, посвященном «развитию полного строгого партийного самоуправления». В статье говорится, что мир с интересом смотрит на упорядоченную систему управления в Поднебесной, противопоставляя ее хаосу на Западе. В качестве доказательства приводится прогноз роста китайской экономики на 4,5% в 2026 году. Но для КНР эта цифра не очень убедительная, раньше рост был на 10% и выше.
Цифра в 4,5% на самом деле подчеркивает актуальность проблемы. Экономика Китая замедляется, и любые оценки будущего так называемого китайского чуда проверяются простой таблицей данных за 2000–2025 годы. Если в начале десятилетия мир с завистью смотрел на двузначные темпы роста ВВП Поднебесной (10,6% в 2010-м), то сегодня реальность измеряется единицами. Да, 4,5% в 2026 году — выдающийся показатель для любой крупной экономики, но для Китая это означает переход в новую, гораздо более тяжелую весовую категорию.
Проблема не в факте замедления, а в точке перегиба. Согласно логистической модели (а мультилогистические модели наиболее характерно отражают закономерную часть динамики любых живых систем), естественный пик китайской экономики пришелся на 2017–2018 годы. С этого момента инерция системы сменилась с ускорения на торможение. Пандемия 2020-го (падение до 2,3%) стала не причиной, а лишь катализатором, обнажившим хрупкость модели. Аномальный отскок в 2021 году (8,6%) был эффектом «мертвого кота» — статистическим шумом после закрытия заводов и разрыва цепочек поставок. В 2022–2024 годах реальность вернулась к своей кривой — 3,1, 5,4 и 5%. КНР перестала быть «молодым тигром» и стала зрелым, тяжелым организмом, которому каждый следующий процент роста дается ценой колоссальных усилий.
Если сравнить экономику Китая с 2013-го по 2019-й и СССР в 1960-е годы, траектории идут параллельными курсами. Разница лишь в том, что Советский Союз решал задачу индустриализации и осваивал целину, а Китай в 2010-е — задачу урбанизации и строительства инфраструктуры. Обе системы выжимали рост за счет экстенсивных факторов: больше стали, бетона и рабочих рук. Когда эти ресурсы начали заканчиваться, кривые поползли вниз. Физика процесса — исчерпание легкодоступного ресурса роста — идентична. Налицо риск инерционного сценария. Для меня было удивительно почти полное совпадение логистических приближений для СССР со сдвигом в 50 лет и для Китая (рисунок ниже).
Если графики так похожи, то где находится точка невозврата? В конце 1970-х годов Советский Союз столкнулся с тем, что экстенсивная модель больше не работает, а интенсивная (повышение эффективности, инновации) невозможна из-за косности системы. Началась «эпоха застоя», который привел к деградации политбюро. При сохранении нынешних тенденций рост китайской экономики может замедлиться до 2–3% в год. Такие темпы прогнозируют на 2030–2035 годы. При этом КНР столкнется с экологическими проблемами и старением населения — одним из последствий политики «одна семья — один ребенок». Это ловушка среднего дохода. Когда пирог перестает расти, а элиты привыкли делить куски по 10% в год, начинается борьба за перераспределение. В Поднебесной стабильность во многом держится на негласном соглашении: власти обеспечивают рост благосостояния, а население сохраняет лояльность. Если экономический рост опустится ниже среднемирового уровня, это может вызвать недовольство среднего класса, региональных кланов и военных группировок.
«Си прямо назвал главной угрозой не внешних врагов, а «лицемерных функционеров» — чиновников, которые на словах поддерживают курс центра, а на местах саботируют реформы ради личной выгоды»
Индикаторы скрытого несогласия или нелояльности
Осознав эту угрозу, Коммунистическая партия Китая в управлении делает ставку на абсолютизацию принципа учета и контроля. Концепция «всестороннего строгого партийного самоуправления», утвержденная на пленумах ЦК, — это не просто антикоррупционная кампания, а попытка построить систему, которая будет работать как швейцарские часы даже тогда, когда внешняя экономическая среда перестанет давать бонусы. Си прямо назвал главной угрозой не внешних врагов, а «лицемерных функционеров» — чиновников, которые на словах поддерживают курс центра, а на местах саботируют реформы ради личной выгоды. Логика партии проста: если мы не можем больше расти за счет дешевых денег и дешевого труда, то должны расти за счет безупречного исполнения команд. Эффективность управления становится рычагом, способным вытащить экономику из инерционного сценария.
Официальные документы и коммюнике по итогам пятого пленарного заседания 20-го Всекитайского съезда КПК не содержат прямых упоминаний о конкретных технических инструментах, таких как отслеживание лиц на собраниях, однако в материалах государственных СМИ (в частности, Global Times) и комментариях экспертов подчеркивается, что концепция Китая «всестороннего строгого партийного самоуправления» в современных условиях опирается на глубокую цифровизацию и создание умной системы внутрипартийного контроля. В рамках этой концепции искусственный интеллект рассматривается как ключевой инструмент для реализации принципа «управления партией строго по правилам» и борьбы с главной угрозой, обозначенной Си, — «лицемерными функционерами».
Практическое применение цифрового разума в этом контексте выходит далеко за рамки простой биометрии. Он может использоваться для интеллектуального мониторинга партийных собраний и заседаний. Системы компьютерного зрения, установленные в залах заседаний парткомов всех уровней, анализируют видеопоток в реальном времени. Он может отслеживать присутствие и вовлеченность, фиксировать не просто факт присутствия делегата, но и паттерны его поведения: как часто он отвлекается на смартфон, покидает зал, как долго держит слово при выступлении. Алгоритмы считывают микровыражения лиц, зрительный контакт с президиумом и реакцию на ключевые тезисы докладов. Отклонение от нормы (например, человек не аплодирует в унисон с залом или у него скептическое выражение лица при оглашении директив) помечается системой как индикатор скрытого несогласия или нелояльности.
Родственные связи, тайные кланы и доносы: что ИИ ищет в окружении чиновников
Кроме того, при помощи искусственного интеллекта может осуществляться контроль регламента: автоматическое сопоставление текста выступления с заранее поданными тезисами. Если чиновник в ходе доклада уходит от линии партии или допускает импровизацию, не согласованную с центром, система мгновенно подает сигнал в дисциплинарные органы. Предиктивная аналитика лояльности и выявление «двуличия» — это наиболее важный аспект в контексте борьбы с «политическим оппортунизмом». Машинный интеллект способен анализировать огромные массивы неструктурированных данных о поведении функционера: система сравнивает публичную активность чиновника (тексты его выступлений, статьи в партийных журналах, посты в официальных соцсетях) с данными о его частной жизни, финансовых операциях и перемещениях.
Противоречия (например, публичная критика роскоши при наличии скрытых активов) автоматически формируют профиль риска. Нейросеть может осуществлять и анализ социальных связей: строить графики связей чиновника, выявляя скрытые клановые группировки, родственные подряды или неформальные альянсы, которые могут стать базой для фракционной борьбы против центра. Также можно мониторить цифровой след человека, сканировать государственные закупки, тендеры и кадровые назначения в регионе, которым руководит функционер. Алгоритмы выявляют аномалии, указывающие на кумовство или завышение экономических показателей, о чем прямо предупреждают аналитики в контексте текущих чисток. ИИ помогает автоматизировать дисциплинарные расследования.
Центральная комиссия Компартии Китая по проверке дисциплины использует его для обработки миллионов документов. Например, анализ финансовых операций — алгоритмы сопоставляют декларации о доходах с данными о банковских транзакциях, недвижимости и перемещениях людей, полученными с помощью систем социального кредита и видеонаблюдения «Небесная сеть». Или обработка жалоб: алгоритмы анализируют миллионы доносов и жалоб от обычных граждан и рядовых членов партии, помогают отличать сфабрикованные обвинения от реальных коррупционных схем и расставляют приоритеты для инспекторов. Также цифровой аудит — автоматическая проверка исполнения директив ЦК на местах. Если региональное отделение отчитывается о выполнении плана, но данные систем городского управления (потребление электроэнергии, логистические потоки) этому противоречат, искусственный интеллект инициирует внеплановую проверку.
ИИ может быть полезен в управлении кадровым резервом («Искусственный отбор»). При рассмотрении кандидатур на повышение система оценивает не только формальные достижения, но и «коэффициент политической надежности», рассчитанный на основе многолетнего анализа поведения чиновника на совещаниях, его реакции на кризисы и истории взаимодействия с предыдущими лидерами. Это позволяет продвигать максимально лояльных Си функционеров в преддверии XXI съезда в 2027 году. Перед принятием масштабных директив ЦК КПК может использовать ИИ для моделирования реакции региональной элиты. В виртуальную среду загружаются профили тысяч чиновников, система прогнозирует, на каком уровне начнется скрытое сопротивление или искажение директив. Это позволяет центру заранее готовить точечные кадровые замены.
Чистая партия или тотальная слежка?
Важно отметить, что в официальных китайских доктринах эти технологии описываются не как «тотальная слежка», а как создание «чистой, неподкупной и высокоэффективной правящей партии». ИИ выступает гарантом того, что партийные нормы (устав КПК, правила внутренней демократии и отчетности) соблюдаются буквально, исключая человеческий фактор, кумовство и сокрытие информации на нижних уровнях иерархии. Технологическая независимость в этой сфере (разработка собственных нейросетей и полупроводников) также названа Си ключевым условием национальной безопасности, что делает невозможным использование внешних западных платформ для внутреннего контроля. Было бы лицемерием отрицать эффективные элементы такого подхода. А именно:
- Борьба с коррупцией. ИИ не берет взяток, а масштабы чисток в КНР (включая армию и топ-менеджмент госкорпораций) демонстрируют, что система находит то, что скрыто от человеческого глаза.
- Скорость реакции. Данные о нарушениях стекаются в центр мгновенно, время от выявления проблемы до ареста сократилось в разы.
- Стандартизация. Нейросеть заставляет чиновников соблюдать регламент. Больше нет бесконечных пустых речей — алгоритмы режут выступления, не соответствующие тезисам ЦК.
- Сбор big data. Компартия Китая получает беспрецедентную картину состояния общества и госаппарата. Это самый масштабный социологический и управленческий эксперимент в истории человечества.
Субъективно мне эта модель не нравится, т. к. в своем развитии порождает тотальную слежку друг за другом и стукачество, но и это не самое важное. На мой взгляд, она способна замедлить, но не перевернуть тенденцию обнуления экономического роста. Проблема Китая сегодня не в том, что чиновники воруют или плохо ходят на собрания, а в том, что модель «мировой фабрики» уперлась в потолок. США уже методично снижают импорт из Китая, так же поступит Европа. В принципе, так ставил вопрос еврокомиссар по торговле Марош Шефчович на переговорах в Пекине в начале октября. На ограничения по автомобилям КНР согласилась, потому что в принципе темпы роста китайского экспорта не соответствуют темпам роста потребления Европы. Они просто не могут съесть то, что Китай наращивает в виде экспорта с целью обеспечить экономический рост.
Предложение международного валютного фонда Китаю заменить постепенное сокращение экспорта резким ростом внутреннего потребления может иметь катастрофические последствия для страны, которой не хватает ресурсов, прежде всего энергоносителей. На мой взгляд, решение в крупных совместных проектах с Россией, которые дадут синергетический эффект, прежде всего в Сибири. Однако таких проектов пока практически нет, поскольку КНР твердо придерживается принципа, согласно которому вся основная добавленная стоимость должна оставаться внутри страны.
Мнение авторов блогов не обязательно отражает точку зрения редакции
Комментарии 20
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.